Режиссер склонил голову.
- Почему девчонки в этих дурацких салатовых куртках? – надо было снова менять тему, - Ты понимаешь, что через неделю в них половина модниц красоваться будет?
- Поверь мне, это самый приличный вариант, а оригинал еще до-о-олго на больших экранах не появится. Правда-правда, - режиссер поднял глаза к потолку, - Фрейд, конечно, про стволы танковых пушек напишет, но это его проблемы. К танку «ИСтребительный-2» у тебя вопросов нет?
- И все это ради агитации? - регент поднял бровь, - Про ракеты и эту, «чуму из пробирки»?
- Плюс те приемы работы, что я внедрил на студии. И оборудование. Полторы тонны золота на всё ушло.
- На рисование мультфильма? – регент не понимал.
- Аналоговые компьютеры. Без них мы бы не потянули трехмерность техники в кадре. Детский сад, конечно. Но через сколько-то лет появится возможность взламывать «Энигму». Как делали британцы всю дорогу.
- Я знаю, что они взломали «Энигму».
- Тебе сказали? Ах да, ты же в комитете обороны шестым был, - режиссер мило улыбнулся, - А я уж думал, что патетически расскажу тебе, как факт расшифровки обнародовали в семидесятых, ты разозлишься на британцев, немножко поломаешь мебель, но потом остынешь и мы с тобой нормально поговорим.
- Хватит ссылаться на грядущее. Я его не видел. Его еще нет! Нет!!! – регент понял, что больше всего раздражает его в госте. Эта вот показная легкость, суетливость с будущим. Ребячливость. Слишком Петр Аркадьевич привык единолично черпать из волшебного источника.
Но все-таки сорвался. Говоря самому себе, что подыгрывает оппоненту, перебарщивает с жестами, схватил кресло и разбил его об секретер.
Открылась дверь – тревожное лицо Зубатова. Охранники.
Регент дернул головой – убирайтесь – тяжело вздохнул раз, другой. Успокаивался.
А один из солдат конвоя за только что закрывшейся дверью в эти секунды пытался понять: вот эти странные разговоры, они про княжон или как? Ведь на экране был явный, открытый намек, а эти двое будто и не хотят видеть
- Довёл, тварь, - регент провел ладонью по лбу, утирая испарину.
- Мне сейчас тоже непросто, - режиссер втянул голову в плечи, - С тобой говоришь, как по минному полю бегаешь. И вообще, чего до премьеры тянул? Я тебя две недели назад ждал, когда цензуру проходил…
Регент снова проявил хладнокровие.
- Ладно, умник богемный, кто тебя послал и что приказали?
- Это команда других умников, из университета. Из две тысячи пятьсот девяностого года. Двадцать шестой век, - веско, очень серьезно ответил режиссер, - Они переместят несколько десятков личностей. Ты был первым.
- Зачем?
- Потомки столкнутся с конкурирующей техногенной цивилизацией. Инопланетяне. Война. Загасили половину нашего рукава Галактики. Солнце погасло, если совсем просто. И тысячи других звезд. Но у лебедей – врагов – точно нет машины времени.
Регент внимательно посмотрел на аниматора. Эти сведения многое объясняли. Если были правдой.
- Там нужна фора?
- Очень правильное слово. Плюс сто лет в темпе исторического развития. «Лучше сто пятьдесят», - он снова что-то процитировал хриплым голосом алкоголика.
- Ждать ещё гостей?
- Сюда? Нет. Вот в Штатах «проснулся» один. Следующий будет в Китае, но мне не называли имен.
- В Штатах? – регент прищурился.
- Думаешь там – режиссер показал пальцем на потолок - интересен двуглавый орёл, гордо реющий над земным шаром?
- Конкуренцию создают?
- Социалистическое соревнование организуют.
Это желание говорить цитатами и чужеродными словечками было у режиссера просто неисправимым. Или он тоже дорвался до слушателя, который может понять хоть что-то из многослойных намёков?
- Война с ними, с переселёнными, будет?
- Только если не договоримся, - режиссер пожал плечами, - А так - холодный формат, гибридные вариации. Плевки в суп и разбитые окошки, говоря словами из модных сейчас рассказов.
- Что они изобретут?
- Это всё дело не быстрое. Я развернусь хорошо если через двадцать лет, а генетической инженерии ждать половину столетия так точно. Но повернуться всё может весьма круто, - режиссер, изображая стыд, прикрыл ладонью глаза.