Саша не хотела, чтобы он добивался её. Она не хотела ни наказать, ни проучить, ни доказать… Она просто была за чувство самосохранения. Нужно объяснить Дамиру, что сиквела "Десять лет спустя" не будет.
Дамир подошёл, сел рядом прямо на песок. Немного отдышался и указал на бутылку минералки, лежащую рядом с Сашей:
— Можно?
— Да, конечно.
Он выпил всю воду, зашвырнул бутылку в мусорный контейнер. Саша из-под ресниц смотрела на его загорелые плечи и шею, покрытые каплями воды. Сердце привычно защемило.
— Саша, нам нужно поговорить, это не может так больше продолжаться, — спокойно и обыденно сказал он.
— Давайте поговорим, Дамир Азатович.
— Саша, ты такая стала, что я побаиваюсь тебя, — усмехнулся он, глядя на море. Потом перевёл взгляд на неё, повернулся: — Дай хоть посмотрю на тебя, а то даже посмотреть некогда.
"О, ну тогда и я! Будет, что вспомнить долгими зимними вечерами", — подумала Саша.
Они уставились друг на друга.
— От тебя половина осталась, Саша, — нахмурился он.
— Я что, была такая толстая?
— Не говори ерунды. Но ты как-то уж слишком постройнела. Волосы светлее будто.
— Не крашу, — покачала головой Саша, — просто выгорели.
Он прикоснулся к её уху, в котором было пять фионитов рядком, посмотрел на второе ухо — там один камушек. Взял левую руку, рассмотрел тёмно-коричневую татуировку в форме цветка.
— Одна?
— Нет, ещё на щиколотке.
— А на пояснице?
— Нет.
— Нужно сделать.
Саша усмехнулась. Она тоже его разглядывала. Он почти не изменился, только взгляд стал как-то твёрже, между бровями залегла складка, и появились едва заметные складки возле губ. Стал выше и крепче в плечах. Голос стал ниже; раньше был тоже низкий, но юношески звонкий.
Дамир продолжал разглядывать её руку. Ногти ухоженные, отполированные, но короткие. Конечно, она же массажист.
— Откуда кольцо, Саша? Его не было раньше.
Саша сочла, что пора убрать свою руку. Делая массаж, она снимает кольцо. Заметил, надо же.
— Досталось от одного очень хорошего человека.
— От какого человека?
Саша молчала, глядя на море. Ну хоть что-то она может не сказать? Хватит быть для него раскрытой книгой.
— Саша, я хочу вернуть тебя. Ты нужна мне.
Она перевела взгляд с моря обратно на лицо Дамира и спокойно сказала:
— Мой ответ нет.
Он усмехнулся, отвернулся, опустил глаза. Другого ответа он сначала и не ожидал. Он знал, что она не бросится ему на шею. Но всё равно было тяжело на душе.
— А выслушать хотя бы?
— Ни при каких условиях, Дамир Азатович.
Он с любопытством посмотрел на неё.
— У тебя кто-то есть?
— Нет.
— Я тебе настолько противен?
— Нет.
— Другие слова знаешь?
— Да.
— Отлично.
Саша вновь смотрела на море. Становилось почти темно, а ему ещё обратно плыть. Сашу это беспокоило, а он так и продолжал сидеть. Легко прикоснулся к её подбородку, заставив смотреть в его лицо.
— Саша, всё настолько плохо? У меня ни единого шанса?
— Ни единого, Дамир Азатович.
Его лицо потемнело, он отвернулся.
— Ясно.
— Спокойной ночи, Дамир Азатович, — Саша поднялась и торопливо пошла в сторону корпуса.
Дамир продолжал сидеть, глядя перед собой, даже головы не повернул. Иначе бы он заметил, что, пройдя несколько шагов, Саша перешла на бег. Если бы она не убежала так быстро, то повернула бы назад, к нему.
… - Александра Андреевна, и всё же, подумайте ещё раз, — главный врач санатория Максим Юрьевич снял очки и положил на стол.
Саша смотрела на эти красивые дорогие очки и подозревала, что они без диоптрий, чисто для солидности: главврач ещё слишком молод.
Было восемь часов утра; Саша сидела у стола Максима Юрьевича, протягивая заявление об увольнении.
— Я всё обдумала. У меня поезд через два часа. И я уже сдала билет, купленный ранее на самолёт.
Про билет на самолёт была ложь, а вот билет на поезд и вправду был. Саша ночью вызвала такси и съездила на вокзал, купила билет в купе. Она вдруг подумала, что никогда не ездила на поездах дальнего следования, и такое путешествие — то, что надо сейчас. Просто долго ехать и ни о чем не думать.
— Саша, кто-то приставал? Что толкнуло вас на это решение? Вы лучший массажист, у вас даже ни одной оценки "девять", только десятки.
— Спасибо, Максим Юрьевич. Причина целиком и полностью во мне. Мои пациенты — все достойные люди.