- Мы беспокоимся о тебе, - так же строго, как и Гаэрд, ответила Лиаль, и молодому Магинбьорну достались два укоризненных взгляда.
- Святые мне свидетели, - вдруг снова рассердился Ригн, - я забочусь о вас не меньше. Тебя, сестрица, разыскивает супруг. Тебя, мой друг, твои враги. И, похоже, я тут один понимаю, что лучше не тратить время на мою рану.
- А на твои похороны нам стоит тратить время?! – не менее сердито спросила Лиа. – О чем ты думаешь, братец? Неужто решил, что твое хладное тело порадует меня больше, чем стены Фасгерда? Мы остановимся в деревне, и возражений я слышать не желаю!
- Лиа…
- Молчать! – рявкнула лаисса Ренваль и передернула плечами. – Я все сказала.
Мужчины изумленно взглянули на нее. Гаэрд улыбнулся, а Ригнард ядовито фыркнул:
- Почти двадцать лет с ней мучаюсь. Выросла на мою голову.
- Святые вознаградят тебя за терпение и покорность, - деловито ответил Гаэрд.
- Уж надеюсь, - проворчал Магинбьорн.
- Непременно, - уверенно кивнул Дальвейг.
Мужчины снова переглянулись и рассмеялись. Лиаль осталась строгой, сейчас сильно напоминая нахохлившегося воробья – забияку. Святые свидетели, что она пережила, пока они с Гаэрдом мчались обратно на ферму. Они обнаружили Магинбьорна с лицом, покрытым пепельной бледностью, лежащим на той самой кровати, на которой провела ночь его сестра. И в первое мгновение Лие показалось, что Ригн не дышит. Через пару мгновений подоспела фермерша, которой помогали двое ратников, пока она обмывала рану их господину и перевязывала. Но эти мгновения Лиаль не забудет никогда. Девушке показалось, что под ногами ее бездонная черная пропасть, и она стоит на тонкой нити, которая вот-вот оборвется, и лаисса полетит вниз. Только твердая рука ласса Дальвейга стала ей опорой и не дала заголосить от нахлынувшего горя.
На ферме они оставались до следующего утра, пока Ригнард, морщась и бранясь, не залез в седло. Все понимали, что задерживаться нельзя, и все же душа протестовала против того, чтобы отправиться в путь прямо сейчас. Однако в тот раз выиграл Ригн, первым покинув двор фермера и пообещав добить себя, если станет причиной их поимки. Пришлось покориться ему. Уж кому, как не Лиаль было знать, что брат слов впустую не бросает. Потому и нарушила сегодня все законы, повысив голос на мужчину своего рода, пока он не придумал новой каверзы.
И все же день и ночь, проведенные у постели брата, стали для лаиссы Ренваль кошмаром наяву. Пока Ригн был без сознания, пока метался в бреду, она сидела рядом, ухаживая за ним. Сколько всего успела представить и передумать измученная девушка, знали лишь Небесные Покровители. Она так боялась, что брат не дотянет даже до утра. Утирала слезы и молилась, молилась жарко, открывая душу. Лиаль клялась Святым, что вынесет любое испытание, лишь бы Ригнард пришел в себя. И только поддержка Гаэрда Дальвейга, почти не покидавшего Лиаль и Ригнарда, не позволили лаиссе скатиться в пучину отчаяния.
Он успокаивал Лиаль одним своим присутствием, вселяя уверенность, что все будет хорошо. Заставлял поесть, а ночью, когда девушка уронила голову на грудь, перенес на соседнюю кровать, и улыбнулась, заметив, что она открыла глаза. Лиаль попыталась встать, но Гаэрд с мягкой настойчивостью вновь уложил ее и пообещал не отходить от раненого. Лаисса покорилась, но еще долго смотрела на мужчину, сидевшего на стуле рядом с кроватью Ригнарда.
- Гаэрд, - едва слышно прошептала Лиаль, но он услышал и обернулся, ловя смущенный взгляд.
- Что, Лиаль? – спросил ласс, заметив, что девушка так ничего и не добавила.
Собравшись с духом, лаисса села на постели и виновато взглянула на него.
- У меня больше нет вашего медальона, - призналась она. – Ренваль забрал его у меня. Он случайно узнал…
- Он не причинил вам зла? – заметно встревожился Гаэрд, словно судьба самой Лиаль его беспокоила больше, чем судьба медальона. – Он обидел вас?
- Гораздо меньше, чем тогда в замке, - слабо улыбнулась девушка и потупилась, прошептав. – Вы стали свидетелем моего унижения, это так ужасно. Так стыдно…
Дальвейг поднялся со стула, немного поколебался, но все же подошел и сел рядом, спрятав ладошку лаиссы в своих ладонях.
- Не вашего, милая Лиаль, - ответил мужчина. – Я стал свидетелем позора мужчины, посмевшего издеваться над слабой женщиной, к тому же безвинной. В моих глазах нет женщины более чистой и честной, чем вы, моя дорогая лаисса.
- Даже, узнав о том, что говорят обо мне в народе? – она вскинула на ласса доверчивый взгляд, и щемящая нежность затопила сердце хранителя Халидура.