- Ниска… Ригн… Ты! – Лиа обернулась к Гаэрду. – Что ты наделал! Ригн теперь умрет! Моя жизнь была платой, мое сердце было платой, а ты… ты все испортил! – истерично выкрикнула она, бросаясь на мужчину с кулаками. – Почему ты не уехал?!
Гаэрд перехватил ее руки, сжал запястья и с силой встряхнул.
- Это что ты чуть не сделала?! – закричал он в ответ. – Совсем разума лишилась? Меня выгнала, чтобы пойти под нож убийце! Глупая, глупая Лиа! Зачем?! Зачем… - совсем тихо повторил он, опускаясь на колени и обнимая лаиссу.
Гаэрд прижался щекой к груди возлюбленной, с наслаждением слушая, как быстро стучит ее сердечко.
- Не отпущу, - прошептал он. – Никогда.
- Гаэрд, - сдавленно выдохнула Лиаль, - Гаэрд…
Он поднял голову, глядя в лицо лаиссе.
- Я успел, Лиа, - он вдруг рассмеялся и снова прижался к ней щекой. – Все понял и успел. К Нечистому… Святые… - тут же вскочил на ноги и снова встряхнул девушку. – Никогда не смей больше со мной такое проделывать, больше я не поверю. Омерзителен, противен, плевать. Я больше не уйду, слышишь меня? Не уйду!
- Не противен, - мотнув головой, жарко воскликнула Лиаль. – Омерзителен был мой язык, когда лгал тебе! Все не так, все было ложью…
Не слушая ее, Гаэрд обхватил лицо Лиаль ладонями и покрыл быстрыми жадными поцелуями, порывисто прижался к губам и очнулся, осознав, что лаисса прикрыта куском тонкого полотна, а в разбитое окно врывается ветер и снег. Понял, что прижимает ее к холодным доспехам и отпрянул.
- Одевайся, - велел он. – Немедленно одевайся.
Пока девушка одевалась, Дальвейг стоял, напряженно глядя в прикрытую дверь, стараясь не думать о том, что держал в объятьях желанную женщину, полностью лишенную одежды.
- Я готова, - произнесла Лиаль, встав за спиной Гаэрда.
Он обернулся и снова притянул к себе девушку, прижимаясь щекой к ее волосам.
- Ты заставила переживать, - сказал он.
- Я хотела спасти брата, - ответила лаисса и воскликнула. – Святые, Ригн! А если теперь…
- Она так долго творила свои заклинания, чтобы вытащить его, а умерла, не произнеся ни слова, - произнес Дальвейг. – Все будет хорошо, Лиа.
- Ах, кабы так… - прошептала девушка, поднимая лицо к своему спасителю.
Дальвейг не удержался и вновь коротко коснулся приоткрытых губ.
- Почему ты целуешь меня? – спросила Лиаль, жадно вглядываясь в глаза ласса.
- А ты не понимаешь? – улыбнулся он.
- Скажи, - потребовала она.
- Потому что люблю, - ответил Гаэрд.
Лиаль рвано вздохнула, на мгновение прижалась к мужчине и вновь отстранилась, заглядывая ему в глаза.
- И супруги, правда, нет?
- Небесные Покровители мне свидетели, - легко рассмеялся Дальвейг.
После приобнял лаиссу за плечи и повел к дверям. Уже садясь на Ветра, Лиаль вспомнила:
- Ты же не рассказал мне легенду!
- Все расскажу, клянусь… возлюбленная, - она не увидела его улыбки, но почувствовала ее и повторила вслух:
- Возлюбленная. Как же это хорошо.
Гаэрд вновь негромко рассмеялся и направил коня в сторону деревни. Впервые за долгое время на душе обоих было спокойно и легко. И ночь уже не казалась такой темной, и метель не столь злой. Все это так неважно, когда рядом бьется горячее любящее сердце… живое сердце.
Глава 20
- Еще, - звонкая монета упала на грубо сколоченный деревянный стол.
- Как пожелает, благородный господин, - трактирщик согнулся в низком поклоне, с опаской поглядывая на высокородного посетителя, пившего уже четвертый кувшин пенящегося эля.
Ласс окинул трактир хмурым взглядом, затуманенных хмелем глаз. Его телохранители сидели чуть поодаль, не подходя к господину, но следя, чтобы никто не помешал его уединению. Наместник Провинции Нест не желал сегодня, чтобы его трогали и лезли с разговорами. Все, чего он хотел – это напиться до потери сознания, забыться во хмелю, отпустив хоть ненадолго чувства и мысли, терзавшие его уже столько дней.
Перед Ренвалем появился новый кувшин, из которого он тут же плеснул в свою кружку и поднес ее к губам, делая большой глоток.
- Господин желает снеди? – в который уже раз спрашивал его трактирщик.
- Господин желает, чтобы пес исчез, - ответил ласс и бросил на мужчину короткий злой взгляд.
Трактирщик вздрогнул и поспешил убраться подальше от опасного гостя. Ренваль усмехнулся и сделал следующий глоток. Нет, он не был в ярости, да и не злился на самом деле, а если и была злость, то только на себя, на свою слепоту и нежелание разглядеть очевидное. Пустота внутри росла, с каждым днем все более превращаясь в бездонную пропасть, которую не могло ничто заполнить. Воспоминания прошлого больше не приносили грусти и болезненной нежности, они рождали ненависть. Ненависть, направленную на Анибэль. Глупая баба, испоганившая его жизнь, заставившая забыть, что это она умерла, а не он. Смерть была ее выбором, ее! Почему Ландар похоронил вместе с ней свою душу? Почему решил, что с ее уходом для него закончилось все светлое, что может быть в жизни?