- Ригн! – хором вскричали Лиаль и Гаэрд, устав слушать ворчание Магинбьорна, изводившего их еще с того мгновения, как узнал о новом сопровождении.
- Ригн… Хвала Святым, уж двадцать три года, как Ригн, а толку, коли ума нет, ни у сестрицы, ни у друга? Отпустил одних, они уже нашли себе приключений…
- Или ты замолчишь, или я свяжу тебя! – взорвался вечно сдержанный Дальвейг.
- Вяжи не вяжи, а дело сделано, тащите с нами неизвестно кого…
- Братец, хватит! Пожалей нас, - взмолилась Лиаль. – Сил уже нет! Полночи ворчал, все утро ворчишь, сколько можно?!
- Сколько нужно, столько ворчать и буду, - монотонно бубнил себе под нос Ригнард. – Ежели ума у вас нет, то хоть меня послушайте. Вильтран сказал - будет напасть откуда меньше всего ожидали, а братья эти более всего к его предсказанию подходят. Милости Святых, благородные лассы и их воины, - бодро приветствовал ожидавший у ворот отряд братьев-хранителей Магинбьорн.
Лиаль и Гаэрд переглянулись и вознесли благодарственную молитву Небесным Покровителям за появление отряда Тагарда Вальгена. Ригнард перестал ворчать, с интересом разглядывая в сером рассвете новых спутников. Их было около двадцати, в таких же темно-зеленых плащах, как у Гаэрда. На груди у каждого висел знакомый Лиаль медальон, сейчас вытащенный поверх одежды, должно быть, как знак опознания. Впрочем, обознаться было сложно, тем более Дальвейгу, узнавшего каждого из братьев.
- Милости Святых, - сдержано кивнул он, ожидая того, что последует за встречей.
- Плут! Ты жив! – из ровного строя выехал мужчина, одного с Гаэрдом возраста. – Как же я рад видеть тебя, друг!
Дальвейг широко улыбнулся и протянул руку, соединяя ее в крепком рукопожатии с незнакомцем, за которым пристально наблюдали оба Магинбьорна.
- Проныра! – воскликнул Гаэрд, наклонившись в сторону молодого ласса и хлопнув его по плечу. – И ты здесь.
- Как знал, с каким отрядом идти, - со смешком ответил тот.
- Куда же ты от братца денешься, - рассмеялся Гаэрд.
- Это точно, - хмыкнул Тагард. – Куда я, туда и мой хвост.
- Святые покарают вас однажды, - важно пообещал им тот, кого назвали Пронырой.
- Однако неплохо бы и в путь, - со скучающим видом заметил Ригнард.
Дальвейг согласно кивнул. Он еще раз оглядел лица братьев, отмечая, кто улыбается, а кто глядит на него с укоризной, но вслух против затеи Гаэрда никто ничего не сказал. Когда отряд уже отъехал от Брила, к Дальвейгу приблизился один из братьев. Он покосился на Лиаль, ехавшую рядом с лассом, и девушка чуть отстала, поняв, что означает взгляд строгого мужчины. Ригн, заметив, что лошадь сестры теперь скачет позади, придержал поводья и поравнялся с ней.
- Таг сказал, что ты сохранил реликвию, - негромко заговорил собрат Гаэрда, глядя перед собой.
- Сохранил, - осторожно ответил Дальвейг, ожидая, что брат скажет дальше.
- Не лучше ли было отправиться сначала к месту хранения Халидура, а уж потом заняться иными делами? – продолжал мужчина. – И уж коли нужда твоя сильней долга перед Орденом, то ты мог бы отдать меч нам.
Гаэрд повернул голову, изучая профиль собрата. С некоторых пор он не спешил доверять даже своим. Поэтому сначала вспомнил все, что знал о Гальрике Тальбоде? Сей доблестный ласс служил делу Ордена уже более двадцати лет. Еще юношей его нашел зимой в Высоких горах один из братьев. Младший ласс обедневшего рода, ставший странствующим, одетый слишком легко для сурового времени года, он почти окоченел, и лишь чудом его заметили прежде, чем он отдал Святым душу. Брат, спасший Тальбода, привез его в свой замок, отогрел, вылечил и, проникнувшись доверием к юноше, которому было суждено провести жизнь в скитаниях, рассказал об Ордене Орла. С тех пор Гальрик нашел свое место, он был верным другом и братом.
После этого Гаэрд подошел к извечному «но». Ласс Тальбод, несмотря на свой благородный нрав, не имел, ни земли, ни замка. А стало быть, привести жену ему было некуда, как и негде зачать потомство, дабы вырастить себе наследника потому, что и в наследство ему оставить было нечего, кроме своей чести и меча. Сейчас Гальрику исполнилось без малого тридцать девять, а он еще не оставил на земле своего семени. Так стоило довериться человеку, который не скрывал своей горечи о невозможности продолжить род? Нет, не стоило. Даже если он чист и честен, забывать о «но» было нельзя.
- Меч был доверен мне, Гальрик, мне и везти его, - наконец, ответил Дальвейг. – И место его хранения я не открою никому, пока на то не придет нужда.
- Однако клятва велит…
- И я ее не нарушал и не нарушу, - сухо отчеканил хранитель Халидура.