- Прежде, чем заговорить с замужней лаиссой, неплохо бы испросить дозволения у ее супруга.
Ландар Ренваль был зол на благородного ласса. На той дороге, где их встретил отряд королевских ратников, ласс Ренваль, скрипя зубами от ярости, требовал отдать ему супругу и не мешать следовать к королю без столь внушительного сопровождения. Но ласс остался непреклонен, ответив:
- Его Величество велел доставить во дворец беглянку и ее похитителей. Вас, ласс Ренваль, государь так же ждет с нетерпением, потому нет ничего ужасного в том, что мы все вместе отправимся во дворец.
- Но она моя жена!
- Благородная лаисса попросила королевской защиты, и кому, как не вам, королевскому наместнику, знать, что сей призыв не может остаться не услышанным. Вы едете рядом с супругой, к чему ваше раздражение?
А Ландару было от чего раздражаться, еще как было! Волей случая, исполнялись намерения беглецов, и теперь королевские ратники сами везли их к государю, защищая от нападений и неприятностей. Дальвейг, живой и невредимый, если не считать повязки на голове, стал для наместника недосягаем. И пусть он ехал, разделенный с лаиссой Ренваль двумя рядами воинов, но его присутствие наместник ощущал кожей. Как ощущал и волнение жены, когда она бросала взгляд назад. Как же хотелось в такие мгновения схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока дурь не покинет очаровательную головку Лиаль, но… она была под королевской защитой. И Ренвалю оставалось лишь браниться и проклинать себя за то, что призвал на помощь в розысках беглянки Его Величество. Сейчас все могло бы быть кончено, и в Фасгерд юная супруга приехала бы не девицей, а женщиной, утратив единственное, но главное доказательство против обвинений, выдвинутых ее мужем после их первой ночи. Однако этот мелкий, но прискорбный недостаток, все еще оставался при лаиссе Ренваль, и это выводило наместника из душевного равновесия. Впрочем, маленькая надежда на то, что проклятый Дальвейг вступил в преступную связь с Лией, все еще оставалась, как бы мысль об не бесила Ландара.
Гаэрд Дальвейг, не оправдавший надежд наместника, был занят иными заботами. Когда мечи были вложены в ножны, и королевская рать отделила нападавших людей Ренваля от двух молодых лассов и благородной лаиссы, Гаэрд указал, что в поле происходит сражение. Как еще он мог помочь своим собратьям? Ласса Дальвейга услышали, и часть королевского отряда отправилась разнимать противников.
В Фасгерд привезли и тех, кто выжил после ночной бойни. И хранители, и нечестивцы, и несколько воинов из отряда наместника, обезоруженные и окруженные ратниками короля, должны были отправиться в крепость, где их ждало разбирательство. Побоища были под запретом, и то, что остановил отряд государя, называлось преступлением против короны. Поэтому Гаэрд Дальвейг думал о судьбе своих собратьев, переживая за их дальнейшую участь. Заступничество короля – вот единственный выход, который он видел. И теперь ему предстояло не только свидетельствовать против наместника, но и просить за тех, кто поднял меч в мирном Валимаре. Впрочем, трудности никогда не страшили младшего ласса Дальвейга. Мужчина принял решение сделать все, чтобы спасти своих друзей, избавить Лиаль от нежеланного супружества и доставить Халидур в хранилище. Обозначив для себя дела первой важности, Гаэрд невесело рассмеялся, тут же удостоившись подозрительных взглядов от сопровождения. Дальвейг отмахнулся, замолчал и нашел взглядом Лиаль, обернувшуюся на его смех. Подмигнув ей, благородный ласс окончательно успокоился.
До дворца Гаэрд и Лиаль не смогли перемолвиться даже словом. Наместник не отпускал от себя жену ни на шаг, ревностно оберегая ее от близости посторонних мужчин. Даже Ригнарду удалось пробиться к сестре лишь однажды, когда отряд остановился на передышку на постоялом дворе. Нет, Ландар не прогонял его, но всегда рядом находился сам ласс Ренваль, или же кто-то из его людей, не позволявшие брату и сестре посекретничать. А когда Магинбьорн попробовал дать отповедь, его просто выдворили прочь.
А во дворце благородную лаиссу и вовсе разлучили с братом и его другом, отправив в покои наместника, имевшиеся здесь. Впрочем, ласс Ренваль рвался остановиться с женой в его столичном доме, но получил отказ. Государь был недоволен своим наместником, да и Лиаль повторила просьбу о королевской защите. Лаисса Ренваль была услышана, но жить отдельно от супруга ей было не позволено.