Ригнард едва не устроил шумный скандал, когда его отправили в другое крыло, но Дальвейг удержал друга, дабы тот не оказался за пределами дворца. Друзьям пришлось покориться и оставить Лиаль с ее мужем, и теперь оба мужчины, снедаемые тревогой за судьбу благородной лаиссы, с нетерпением дожидались, когда их призовут к государю.
- Ежели он притронется к Лие хоть пальцем…
Ригнард метался по отведенным им на двоих с Гаэрдом покоям, как зверь в клетке, то рыча и яростно бранясь, то затихая и падая в кресло, отчаянно стискивая руки. Дальвейг сохранял внешнее спокойствие, понимая, что от метаний толка не было и не будет. Он сидел перед камином, в задумчивости поглаживая подлокотник, и гнал прочь дурные мысли. Сейчас лассы находились там, где не было ни их воли, ни власти что-либо изменить. А неосторожность и поспешность могли стать роковыми. Потому мужчина занялся любимым делом - он думал.
Думал о том, что сказать королю, как подать верно то, что должно было привести к судьбоносному решению, как Лиаль, так и братьев из Ордена Орла. Знал ли государь о Халидуре? Известно ли ему о том, что в его королевстве хранится величайшая реликвия, способная уничтожить мир? Никогда отец не говорил об этом, а Гаэрд не спрашивал. Все они – братья из Ордена Орла, были заняты сохранением меча Святого Хальдура от посягательств слуг Врага, не задаваясь иными вопросами…
- Ну что ты молчишь?! Тебя совсем не гложет то, что сейчас происходит с твоей возлюбленной?!
Восклицание Магинбьорна, вновь бежавшего по замкнутому кругу, вырвало Дальвейга из размышлений. Гаэрд обернулся к другу и несколько мгновений смотрел на него.
- Что ты предлагаешь сделать? – наконец спросил Гаэрд. – Будем метаться вместе? Или же сыпать проклятиями? Впрочем, мы можем даже устроить состязание, кто изящней обругает Ренваля. Как тебе такая забава?
- Тебе плевать на мою сестру? – мрачнея, спросил Ригн. – Твоя любовь закончилась вместе с дорогой?
Дальвейг рывком поднялся со своего кресла, стремительно приблизился к другу и схватил того за грудки, с силой встряхнув.
- Я жизнь за нее отдам, - негромко, но жестко произнес Гаэрд. – Интересы Лиаль я поставил выше интересов Ордена, существующего пятьсот лет, и Халидур прорубал дорогу к Фасгерду, а не к своему хранилищу. Ты не смеешь обвинять меня в равнодушии к судьбе Лии! Разве мало я доказывал, что она для меня значит?
- Но ты так спокоен, - Ригнард хлопнул друга по плечу и отвернулся. – К Нечистому, у меня душа не на месте. Как подумаю, что она сейчас наедине с этим животным…
Ничего не ответив, Гаэрд вернулся на прежнее место. Взгляд его вновь устремился к огню, и мысли, словно взбесившаяся река, прорвавшая плотину, хлынули бурлящим потоком, унося мужчину в недалекое прошлое. В который уже раз Дальвейг вспомнил, как распахнулись двери отведенных ему покоев в замке Ренваль, и Лиаль влетела в них, повинуясь руке супруга. Вспомнил, как лаисса упала под ноги своему гостю, как задыхалась она от рыданий, и как охваченный безумием наместник ходил вокруг них, обвиняя в несовершенных преступлениях. А ведь тогда лаисса Ренваль была на глазах у множества слуг. Что же теперь мог сделать ревнивец, после того, как его жена столько времени провела рядом с другим мужчиной?
- Проклятье, - сдавленно охнул Гаэрд, вновь поднимаясь с кресла.
Он прошел мимо Ригнарда, подхватил Халидур и направился к дверям.
- Гаэрд, ты куда? – крикнул Магинбьорн, бросаясь следом. – Стой! Гаэрд, стой!
- Я просто… - Дальвейг криво усмехнулся, - прогуляюсь.
- С мечом? И куда? В сторону покоев наместника? – Ригн закрыл собой проход. – К Нечистому, друг, это я должен сейчас хвататься за оружие, а ты держать меня.
- Уйди, - глухо велел Гаэрд, но теперь Магинбьорн тряс его.
- Проклятье, друг мой, прости. Это я тебе душу растравил. Ты верно мыслил – нужно набраться терпения, а я, как всегда, без ума ношусь и суюсь под руку не по делу. Не ходи, Гаэрд, не надо.
Дальвейг оттолкнул с пути приятеля, дошел до выхода из покоев, дернул за ручку, но дверь не поддалась. Лассов заперли.
- Святые, - выдохнул Гаэрд, приваливаясь плечом к стене. – Что же с тобой там происходит, душа моя?..
С Лиаль не происходило ничего, ни хорошего, ни плохого. Ландар Ренваль ушел к королю, желавшему выслушать о причинах, которые настолько задержали его наместника. Оправдания о розыске супруги государь не желал принимать в расчет, ибо исчезла она намного позже назначенного для прибытия срока. К тому же Его Величество желал знать о делах в провинции прежде, чем перейти к делу, которое привело во дворец всех, кто оказался замешанным в истории с похищением. Наместник ушел, не успев сказать супруге и пары слов.