Затем вырвалась из рук Ренваля и села в кресло, потому что от волнения дрожали ноги, и стоять оказалось тяжело. Наместник сузил глаза, пристально следя за своей супругой.
- Я ведь так и сделаю, - с угрозой ответил Ландар, направляясь к столику, на котором стояла шкатулка лаиссы. Лиаль отвернулась, в душе радуясь, что успела забрать оттуда медальон.
Лицо Ренваля исказилось, как только он отвернулся от супруги. Недавние мысли о том, что стоит признаться жене в своем истинном отношении к ней, сейчас подернулись пеплом. Он вообще сейчас старался ни о чем не думать, чтобы не сорваться. Если дать себе волю, то можно остаться вдовцом… Ландар вдруг резко обернулся и взглянул на Лиаль. Она сидела, закрыв глаза, бледная и решительная, словно собиралась выдержать яростный натиск супруга. «Чудовище», - вспомнил Ренваль слова, брошенные лаиссой в бреду.
Наместник скрипнул зубами и дошел до шкатулки. Она оказалась открыта, а значит, туда недавно заглядывали. Зачем? Лаисса Ренваль никуда не собиралась, значит, украшения ей были не нужны. Сняла и убрала? Но Лиа не надевала украшений в дорогу. Вообще странно, зачем ей понадобилась шкатулка. Ответ пришел сам собой, вызвав в душе новую бурю – чтобы прятать вещь того щенка, которого она пригрела на своей груди. Спасла, обогрела, влюбилась… А девица ли она еще?
Грохот от падения шкатулки с драгоценностями, сметенной рукой наместника, заставил Лиаль вскрикнуть и открыть глаза. Он стоял у столика, но теперь смотрел на жену тяжелым взглядом. Дыхание наместника было шумным и рваным, словно он долго-долго бежал. Девушка вжалась в спинку кресла, стиснув подлокотники побелевшими пальцами. И мужчина отлепился от своего места.
Он шел к ней, словно хищник крался к своей добыче, не сводя взгляда, придавившего Лиаль к ее месту. Бард, все еще сидевший на полу, забыл о своей руке и вскочил на ноги, бросаясь навстречу господину, но тот отшвырнул певца, кажется, даже не заметив этого. Ренваль сейчас видел лишь одну Лиаль, и в голове его кружила тысяча картин, в которых благородная лаисса отдавалась молодому проходимцу, как последняя шлюха.
- Ты была с ним, - хрипло произнес наместник, склоняясь над супругой и упираясь ладонями в подлокотники ее кресла. – Признайся, и я не сделаю тебе слишком больно.
- Мне не в чем признаваться, - сдавленным шепотом от ужаса ответила лаисса. – Мое девство при мне, и вы, - она сглотнула и зажмурилась, - можете в этом убедиться.
- Хорошо, тебя осмотрит лекарь, - кивнул Ландар.
- Святые! – воскликнула лаисса Ренваль. – Вы готовы еще и таким осмотром унизить меня?!
Наместник сузил глаза.
- Тебе есть, что скрывать? – равнодушно спросил он.
- Я невинна, - простонала Лиаль, закрывая лицо ладонями.
- Но ты… ты влюбилась в того ласса, так? – голос Ренваля зазвенел от напряжения. – Ты впустила его не в свое тело, но отдала душу?
Лаисса вскинула глаза на мужа, и он заметил влажные дорожки на ее щеках.
- Какое вам дело до моей души?! – с мукой в голосе воскликнула Лиаль. – Вы все равно никогда не полюбите меня! Ваше сердце отдано мертвой, так зачем вам знать, кто живет в моем сердце?!
Ландар вскинул лицо кверху и расхохотался. Смех его казался еще более страшным, чем угрозы и допрос. Взгляд Лиаль в панике заметался по покоям, ища путь на свободу, но она оказалась плотно заключена в капкан из тела своего супруга. Ренваль перестал смеяться и склонился еще больше, приближая свое лицо к лицу Лиаль.
- А ежели ты ошибаешься? – спросил он, лихорадочно сверкая глазами. – Что ежели, мертвую потеснила живая?
Он вдруг выпрямился, схватив жену за тонкие запястья, и рванул на себя, заключая в объятья. Одна ладонь ласса легла на девичий затылок, не давая ей отвернуться, пальцы зарылись Лиаль в волосы, сжимаясь и причиняя легкую боль.
- Ты нужна мне, Лиа, - сказал мужчина, блуждая взглядом по ее лицу. – Лиа… Нечистый! – воскликнул он, злясь на самого себя за нерешительность. – Кажется… проклятье! Лаисса Ренваль, Нечистый вас задери, я влюблен в вас.
- Что? – потрясенно переспросила Лиаль, но тут же усмехнулась и отрицательно качнула головой. – К чему эта ложь? Вы уже все сказали, а я вас услышала. Вы поставили меня в один ряд с вашими любовницами, готовый пучком, словно торговка морковь, обменять на первую лаиссу Ренваль.
- Я не лгу! – наместник еще тесней прижал к себе супругу. – Теперь не лгу.
- В любом случае, поздно, - упрямо мотнула головой лаисса. – Ваша любовь опоздала на два года. К Нечистому, она все еще могла успеть ко дню нашей свадьбы, когда вы совершили непоправимое! Но сейчас мне не нужны ни вы, ни ваша, якобы, влюбленность.