Стоя под дверью детской, Ваня пытался сообразить, что это с ним произошло. В растерянности прошел в кухню и застал там маму. Мама курила в форточку и ее профиль на фоне осенней черноты нес в себе какой-то неясный приговор.
- Мама, ты куришь?! – ошеломленно спросил Ваня.
И только сейчас заметил, что мамина рука дрожит, сбрасывая пепел на блюдечко.
- Курю, - мама с силой затянулась и повернула к Ване напряженное лицо.
- Я курю, чтобы сдержаться и не сказать сейчас Лере то, что мне очень хочется ей сказать. Потому, что, если я дам ей этот совет, боюсь, что она им воспользуется.
- О чем ты, мам?
Ване казалось, что его сердце решило поселиться в горле. Во всяком случае стучало оно именно там, сильно мешая дышать и глотать.
- Много лет назад в такой же ситуации я защитила своего ребенка от его отца. Я сделала выбор в пользу своего сына. Чтобы он, спустя эти годы, точно так же уничтожал своего сына. Вот так насмешка судьбы!
Мама затянулась, выпустила струйку дыма в окно и с трудом проговорила:
- Но, видимо, Лера любит тебя сильнее, если до сих пор не выставила за дверь. Хотя, кто знает, сколько еще она выдержит. Да и я тоже. Посмотри, сын, - мама сделала ударение на этом слове, - ты воюешь сам с собой!
И поспешно отвернула лицо к окну.
Ваня посмотрел на свое отражение в стекле. В голове вертелся ералаш из хлопающих дверей, пестрых жилетов, раздраженных криков и изогнутых чернильных картинок.
- Мам… - начал было Ваня, но мама, не глядя отмахнулась от него.
Ваня прошел в коридор, услышал журчание воды в ванной – значит Лера уже вышла из детской. Осторожно приоткрыл дверь в комнату сына - луч света теплой полоской упал на детскую кроватку. Миша спал, завернувшись в одеяльце, очень маленький и уязвимый. Ваня словно впервые увидел его русый вихор – в точности такой же, как у него самого, слегка вздернутую верхнюю губку. На тонкой шейке доверчиво пульсировала крошечная жилка. Сын даже спал серьезно и сосредоточенно, будто бы и во сне наблюдал что-то очень важное - такое, от чего нельзя оторваться.
- Сынок, - прошептал Ваня, и больше уже ничего не видел, слезы заволокли глаза, - прости, сыночек.
И если бы Лера в этот момент решила выйти из ванной, она бы увидела удивительную картину: большой мужчина сгибался в беззвучных рыданиях у детской кроватки, изо всех сил стараясь не разбудить маленького и драгоценного мальчика.
Конец