В тот момент, когда Мила получила вашу кровь, я не заметил у неё никаких новых способностей. Но я допускал возможность, что они могут проявиться не сразу, а, скажем, спустя сутки… И я наблюдал за ней несколько дней. Но ничего не произошло; иммунитет к солнцу у неё так и не проявил себя…
Тогда мне стало ясно, что легенду не стоило воспринимать в буквальном смысле: сама по себе ваша кровь не несла в себе никаких чудесных способностей. У меня возникло подозрение, что эти способности получит тот, кто совершит над вами вампирское убийство. И я уверился в этом, когда обучал вас зачарованию.
Глядя в её глаза, Аспану сказал:
– Я планировал ваше убийство вплоть до сегодняшнего дня. И не просто убийство, но ещё и подлый обман. Поверьте, я был бы хорошим актёром, и вы бы никогда не узнали правды. Вы бы умерли в моих объятьях со счастливой улыбкой на устах.
Жанне казалось, что мир вокруг вздрагивает, как заведённый волчок. Она спросила, не слыша собственного голоса:
– Зачем вы мне всё это рассказываете?
– Потому что я хочу, чтобы вы знали. Потому что я не доверяю самому себе. А теперь, когда вы знаете, я избавлен от искушения раз и навсегда: мой план больше невозможно осуществить.
– Почему же вы отказались от своего плана? – спросила Жанна едва слышно.
Он молчал целую вечность. Жанна не ждала ответа. Ветер стих, и крупные снежинки беззвучно опускались на заснеженные бортики беседки.
– Я понял, что не смогу заплатить за эту власть такую цену, – наконец прошептал Аспану. – Я понял, что не хочу платить такую цену.
Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он выглядел так же, как всегда: бледный, бесстрастный, неподвижный… Что ещё можно было от него ожидать?
Жанна вскочила, сильно ударившись коленкой о стол, но вовсе не ощутила боли. Она побежала прочь, не оглядываясь.
На её лицо падали крупные снежинки и таяли на щеках.