- Конечно, дай Бог, я готова ответить перед законом, только бы сестра пришла в себя. Мам, ты не знаешь, почему Арсений ко мне не приходит? Я пробовала звонить, но его телефон выключен. Наверное свекруха моя очень рада, что всё это случилось, наговорила ему поди про меня с три короба.
- Господь с тобой, Маша. Как можно радоваться чужому горю? Елизавета Андреевна хорошая женщина, она очень переживает за твою судьбу. А что касается Арсения, то не могу сказать, почему не приходит, я видела его в последний раз, когда мы съехали. Уверена, что парню сейчас тоже нелегко.
- Если кому сейчас нелегко, так это Маринке и мне, а ему наоборот должно быть комфортно. Он в своей квартире живёт, на чистой постели спит и ещё неизвестно с кем, раз вас с Олегом выгнал.
- Никто нас не выгонял, он снял нам квартиру прямо возле больницы, заплатил между прочим за три месяца вперёд и денег дал на первое время.
- Ну и на том спасибо. Как думаешь, он меня всё ещё любит? Если бы он пришёл, я бы постаралась всё ему объяснить и насчёт Олега тоже. Арсений добрый, он должен понять. Кстати, если тебе ещё понадобятся деньги или Марине нужны будут лекарства, проси у него, он не откажет. В конце концов он тоже виноват, нечего было уходить из дома в мою днюху, я только из-за этого напилась.
- Эх, Маша, натворила делов и теперь мужа виноватишь. Арсений твой и правда очень хороший, но его доброта не безгранична. Не удивлюсь, если он уже подал на развод, зря ты его обманывала. Если мужчина любит женщину, то он примет и её ребёнка, тем более, что Олег живёт со мной.
- Ладно, проехали, мне главное с ним поговорить, тогда никуда он от меня не денется. Мам, ты уж проинструктируй Олежку, вдруг ему вопросы будут задавать насчёт меня? Пусть просто молчит и не отвечает, так ему и скажи.
- Что же он тебе, совсем дитя неразумное, чтобы молчать? Тогда уж лучше совсем не брать его с собой, думаю моих показаний будет достаточно.
- Ну хорошо, тогда скажешь судье, что ребёнок болен, мол не стала тащить с собой в суд, оставила с няней. Кстати, с кем он сейчас?
- Тьфу, креста на тебе нет, не буду я такое говорить про ребёнка, мало у него своих болячек, чтобы ещё другие накаркать? Один он, мультики смотрит, чай не впервой, совсем уже взрослый стал, всё понимает.
В этот момент конвойный глянул на часы и твёрдо сказал, прерывая беседу матери и дочери:
- Ну всё, ваше время вышло, свидание окончено.
Вера шла по дороге и плакала, лицо дочери с багровым синяком под глазом долго ещё будет стоять перед глазами матери. Ей осталось только надеяться, что скоро Марина придёт в себя, а Машеньку выпустят из СИЗО, тем более адвокат у дочери ушлый, по всему видать, что опытный.
Первое заседание всё откладывалось, но когда оно состоялось, всё с самого начала пошло совсем не так, как задумывалось. Понадеявшись на адвоката, Машенька на 100 % была уверена, что её выпустят под подписку прямо из зала суда.
Перед тем, как покинуть общую камеру, где ей пришлось дожидаться своей участи почти две недели, девушка бездумно высказала своим сокамерницам всё, что о них думает.
В частности, она намекнула на то, что этих уголовниц в перспективе не ждёт ровным счётом ничего хорошего и мотать им срок на зоне, тогда как её отмажет адвокат, не зря же его услуги так дороги. Не у каждой найдётся муж, способный оплатить большой гонорар.
Адвокат Марии рассчитывал на то, что судья женщина, уж она-то должна понять, что ребёнок не должен оставаться без матери. Но прокурор был мужчина, это было его первое дело, он был молод и рыл землю носом, настолько ему хотелось выиграть дело.
Прокурору стало известно, что подследственная ни дня не воспитывала своего сына и он стал задавать Вере неудобные вопросы. В какой-то момент ему удалось припугнуть свидетельницу, являющуюся одновременно потерпевшей:
- Вы не должны лгать суду, говорите правду, иначе сделаете только хуже.
Потом он опросил соседей и коллег, подтвердивших, что они никогда не видели ребёнка и вообще не знали, что у подследственной есть сын, во всяком случае она всем говорила, что бездетна.
Арсений воспользовался законной возможностью не свидетельствовать против жены и на слушание дела не явился. Судья приняла решение оставить подследственную под стражей.
Вернувшись в СИЗО, Мария горько пожалела о своих словах, сказанных сокамерницам на прощание. Товарки окружили Машу и насмешливо комментировали её возвращение в камеру.