Две молодые девушки, которых, видимо, на приём таскают уже для того, чтобы выбирать себе женихов, посмотрели на меня томным взглядом. И как же я ждал реакции от Анастасии, которая должна была в это время заревновать, если бы она чувствовала хотя бы толику той эмоции, которую я к ней испытываю, — но вот не увидел ревности.
— Скажете тоже, боевое, Даячков, — проскрипела старуха Кольберг, видимо намеренно коверкая мою фамилию.
— Вы, видимо, уже стали забываться, безусловно уважаемая мной госпожа Гольберг, что фамилия моя — Дьячков. А в ином-то могу вам показать, господа, списки всего того украденного, что я составил сразу же, до прихода полиции, когда мной был связан злодей. ДО того, как прибыла за душегубом полиция, — сказал я.
Из внутреннего кармана тут же достал два листа свёрнутой бумаги. То, что там было написано, — серьёзный удар по репутации губернского полицмейстера. Это прямое доказательство того, что я не лгу. А еще… Теперь точно не смогут городовые присвоить себе краденное.
И казалось бы, что мне не стоит с подполковником бодаться — себе же дороже. Но простить то, как он со мной обошёлся, и забыть о том, что он, при всём что казался небезнадёжным, замешан в коррупции, я не мог. Да ещё и в этой толпе был Самойлов: ещё раз щёлкнуть его по носу было приятно.
Бумагу я передал одному господину, в котором я, ну или сознание моего реципиента, узнал, как господина Плавильщикова, Василия Алексеевича. Сразу же уважением проникся. Ведь этот человек был издателем. А ещё и выходцем из крестьян. Представляя, какие сложности должны были встретиться на пути этого человека из-за сословности, но что он пробился… незаурядная личность, однозначно.
— Золотые часы карманные с цепочкой из серебра… — читал Плавильщиков. — Не дурно живёте вы тут, в Ярославле, по-богатому. Такие часы и в Петербурге по цене нехудого дома выйдут.
Многие заулыбались. Как же… В Ярославле богачи, утерли нос столичным. Плавильщиков был уважаемым гостем, своего рода свадебным генералом на этом приёме. Ведь он прибыл из самого Петербурга, чтобы тут заключить договоры, контракты на поставки книг в гимназию и лицей.
И ведь удачно подгадал со своим прибытием. А может быть, и заранее так планировал: в Ярославле в системе образования ожидается большая проверка, следовательно, директор гимназии, проректор лицея, они будут стремиться пополнить библиотечные фонды. Ну или хотя бы заключить контракты, чтобы иметь возможность показать проверке при случае, что работа в этом направлении ведётся.
Насколько я знаю, Голенищев-Кутузов большое внимание уделяет наличию всевозможных научных пособий. Правда, я слегка погорячился… слово «всевозможных» сюда не подходит, так как, положа руку на сердце, не по каждому предмету найдёшь хоть какую стоящую литературу.
— Вы бы осторожнее себя вели, господин Дьячков, — сказал подполковник. — В этот раз свезло с душегубом. Кто знает, как в иной раз случится.
— Если по Ярославлю продолжат промышлять душегубы, то все мы в опасности, — парировал я.
А в это время Самойлов продолжал пилить меня взглядом. Мне это очень не нравилось. Идея о том, чтобы меня сопровождала на приём Анастасия, сейчас казалась куда как менее привлекательной. Зря я, с одной стороны, посчитал, что присутствие рядом со мной милой дамы, да ещё такой же находящейся в изоляции, как и я, — будет отличным шагом. Ну а с другой стороны — откровенно же я поддался своим эмоциям. Не подставил ли я ее? Сам-то я за себя постою. А вот защита Насти — не такое и легкое дело. Жили бы вместе… Увы…
— Расскажите правду, как оно было. И… господин подполковник, оградите меня от посягательств некоторых персон, — сказал я и было дело собирался дополнить свою просьбу, но полицмейстер тут же отошёл и словно спрятался за вдову Кольберг.
Дюжий мужик, считай что под два метра роста и, может, под сто пятьдесят кило живого веса, спрятался за тщедушной старушенцией в кило сорок пять, не больше.
— Четыреста рублей серебром… — продолжал, на потеху публики, читать издатель.
Вдруг он резко посмотрел на меня.
— Скажите, господин… э… — Плавильщиков замялся.
— Сергей Фёдорович Дьячков, милостивый государь, меня зовут. Но я уверен, что мы с вами в скором времени будем знакомы очень тесно, — сказал я.
— Вот как? — удивился издатель.