Нет, я не про внешность, тут все заурядное: угасающая молодость женщины, входящей в пору бальзаковского возраста. Еще и несколько полновата, как по мне, еще… Да ладно, ну не жениться же мне на ней.
А вот то, что от нее словно бы исходила доброта — несомненно. Улыбка яркая, приветливая, без заметной фальши. Вся такая… как бабушка, которая напекла пирожков и приехавшая угостить внуков, уютная. Сыграть такой образ, тем более без дублей, я уверен, не под силу даже самой талантливой актрисе.
Я хотел было сам приподняться, но однорукий старик все еще стоял и преграждал мне путь.
— Госпожа Самойлова, это господин Дьячков, — выкрикнул я.
Ну не мог я калеку и скорее всего ветерана подвинуть, ударить… Не мог.
— Не смей. Я хоть однорукий, но не бессильный, — прошипел старик, словно бы тот старый, седой лев, который готов был ценой жизни защитить свой прайд.
— В отличие от твоего барина, я не тать. Но пришёл сюда за малым дитём, которого скрал твой барин, — сказал я в глаза мужику.
— Не можно такое и… — мужик не договорил, госпожа Самойлова сама спускалась со второго этажа дома.
Не спуская с меня глаз, мужик умудрился поклониться госпоже, словно бы повернулся к ней, полубоком. И мне загораживая проход и преграждая путь Самойловой.
— А, поэт? А я-то давеча мужу говорила, чтобы пригласил вас: уж больно стихи и песни ваши в душу запали, — продолжая спускаться по ступенькам, говорила Анна Мироновна, по-моему, так зовут жену Самойлова. — Тихон, ну посторонись. И не беспокойся, мне представлен этот господин.
— Госпожа Самойлова, вы очаровательны и я бы с превеликим удовольствием почитал бы вам стихи. Но, к моему вящему разочарованию, я не обладаю временем. А не скажете ли вы, где ваш муж находится? — задал ей вопрос, окончательно растеряв свою решимость.
Воевать со стариками и с женщиной точно никогда не входило в мои жизненные приоритеты. Да и лучезарная улыбка, которой меня одарила хозяйка дома, в какой-то степени подкупала. Теплая она такая, уютная и удобная. Самойлов хорошо обеспечил себе тыловое прикрытие. Не в плане защиты, я про быт, теплоту, в которой Самойлов согревается, переступая порог дома, про пирожки и горячее какао с теплым пледом.
Если к сыну Самойлова я отношусь по принципу «сын за отца не в ответе», то почему же должен проявлять агрессию по отношению к его жене? По всей видимости, эта женщина не может быть в курсе всех дел своего мужа.
— Прошу простить меня за такое вторжение, но мне срочно нужен ваш муж, — поклонившись, сказал я.
— А он отправился на маслобойню с господином Ловишниковым, у них там дела по коммерции, — сказала Анна Мироновна.
Я даже встряхнул головой. Нет, конечно же Самойлов мог и найти отговорку для жены: не скажешь же, что отправился со своими подельниками творить мерзопакостные дела?
— Приглашаю вас к нам на ужин. Завтра, если будет угодно, — неожиданно сказала хозяйка дома. — Конечно, если сочтете нужным, то приходите со своей спутницей. Ну если только…
— Никакого адюльтера, бесчестия, у меня с Анастасией Григорьевной нет. Ее присутствие не должно скомпрометировать ваш гостеприимный дом, — поспешил сказать я.
— Вот и славно, что вы понимаете меня и не держите зла, — обрадовалась Анна Мироновна.
— Всенепременно будем, — улыбаясь сказал я. — На сим позвольте откланяться.
Не дождусь увидеть шальные глаза Самойлова, когда приду к нему в гости по приглашению жены моего врага. Это будет потеха. И уверен, что ничего мне, как и Насте, тут не угрожает. Скрытый бандит, он явно бережет и ценит свой дом и жену, которая пребывает в неведении с каким монстром живет.
Немного растерявшись, так и не определившись, как мне однозначно относится к милой и домашней хозяйке дома, я направился на выход. Были ещё мысли, куда бежать и что делать, но уверенности в том, что в внешних моих бедах, конкретно в этом случае — сегодняшнем, в похищении ребёнка — уж точно замешан Самойлов, не было.
Да, он казался мне безбашенным человеком, но одновременно несомненно дорожил своим положением в обществе. Однако нужно было срочно проверить, правду ли сказал Самойлов своей жене. Если с полковником поехал… То я ищу не там.
Я вышел за ворота. Побитые мужики, будто те напуганные большим псом маленькие котята, попятились назад. Вот же черт! Узнает об этом Анна Мироновна, еще отменит приглашение. Но, если это и случиться, она, или Самойлов, в рамках правил, пришлют слугу с отказом. Сильно я рыдать и убиваться по этому поводу не стану.