За ней вообще такое бывало. Если ей неинтересно, то всё – ответов можно не ждать. Даже если знает, будет молчать. Мерлин пытался и так, и эдак, и уговаривал, и ругал, и стыдил, и даже матери её жаловался, и отцу, но получал в ответ от отца:
-Вся в меня! Я тоже упрям!
И от матери:
-Девочка знает, чего хочет!
Мерлин смотрел на герцога Корнуэл и хмурился, смотрел на мать и понимал, что красота Алейне не позволяла многим увидеть её довольно примитивный ум, и здесь дочка пошла все-таки в отца…
А Моргана продолжала задавать свои вопросы. Вместо обсуждения трех магических законов, она спрашивала:
-Можно ли совершить злое дело ради хорошего?
-Э…хорошее дело нуждается в хороших поступках, - отвечал Мерлин, - но давай поговорим об этом позже, когда закончим с законами? Хорошо?
-Нет, сейчас!
Мерлин вздыхал. К Моргане требовался подход, которого он не мог дать. А она, словно бы чувствуя его бессилие, донимала:
-А как одно дело может быть хорошим или плохим?
-Твой отец уходит на войну за короля и народ – это хорошо, - объяснял Мерлин.
-Но если ему нужно воевать, значит, те люди тоже считают, что поступают хорошо! – возмущалась Моргана и у Мерлина не было ответа. А девчонка добивала. – У них же тоже есть король, народ…
-Но они нападали на нас! Мы идем вернуть и отвоевать свое.
-А почему они нападали?
-Потому что они плохие. Они злые. Они завоеватели.
-Завоеватели без причины? – уточняла Моргана и Мерлину хотелось сбежать подальше. В свои, едва исполнившиеся, проклятые пять лет она понимала больше, чем некоторая часть советников Утера.
Тяжело было друиду, очень тяжело.
***
Со вторым учеником, на которого Мерлин делал ставки, с Мелеагантом де Горром, будущим, как надеялся друид, королём, было тоже непросто. тот не был въедливо-злобным, тот был очень любознательным и несчастным. Он уходил в книги и знания, не имея любви отца – Багдамаг не мог простить Мелеаганту то, что своим рождением тот убил мать, и не пропускал ни одного случая как-то сделать больно сыну, вымещая на нем боль. И боль эта была опаснее физической.
Ни одно достижение, ни одна мысль сына не была достойной внимания Багдамага. Советники принца переглядывались – они уже давно заметили в ребенке некоторые черты отца и ум, и видели, что будущее его ждет блестящее, но Багдамаг не слушал здравого смысла и на все отвечал:
-Мой сын слишком слаб. Слишком ничтожен. Ему не удержать моего трона. Мой род будет опозорен!
Мерлин же, обучая Мелеаганта общим наукам и магии, чувствовал в ребенке тяжелую ношу от этого нелюбви самого близкого человека, и, как мог пытался подбодрить его. Но Мелеагант, несмотря на свой детский возраст, сам нашёл себе утешение в учебе.
Ни один том, ни одно сочинение не задерживались у Мелеаганта надолго. Он с жадностью проглатывал все книги, что приносил ему Мерлин, читал все подряд, даже зачастую многого не понимая, но запоминая и переписывая себе в бумаги что-то. Что казалось ему важным. Его не интересовали ни игры, ни рыцари, ни турниры, ни охота…
У Мелеаганта к приезду Мерлина была сотня вопросов, которую он методично задавал, вычеркивая вопрос из длинного листа и переходя к следующему. Вопросы были и простые о толковании истории и географии, и до сложных, каких-то философских размышлениях об идеальной власти, выдернутые бог знает откуда. И путь Мелеагант не понимал даже пока всей этой сложности, он требовал объяснения, постоянно и методично, постигая все области, какие мог только охватить.
Мерлин пришел к двум выводам: первый- с обоими детьми, на которые он делал ставку, что-то не так; второй – если смешать их и разделить на два равных человека – получится два многообещающих человека, а если на три – то три нормальных ребенка.
Но никто никого не делил и Мерлин сначала пререкался с пятилетней Морганой, а потом отвечал на кучу вопросов Мелеаганта. Первая брала только то, что ей было интересно, второй – все подряд и требовал объяснений без конца и края. Первая не отличалась добрым характером и мягкостью нрава, уверенно чувствуя себя в своем доме, а второй просто искал способ уйти от неприятия отцом и, возможно, добиться его расположения…
Но Мерлин уставал от обоих. Помимо обучения общим наукам и магии, ему приходилось еще успокаивать конфликты Камелота, участвовать в заседаниях совета, а еще заботиться о короле Утере, который впадал во всю большую мрачность и Мерлин пока не видел этой причины.