Ему нигде не было отдыха, но он крепился ради долга. Но судьба перемешала весь его долг, словно карточную колоду и построила сама свою комбинацию.
***
Король Утер Пендрагон был упрям. Он не умел отступать ни от чего и, встретив Алейне Корнуэл на пиру в честь большой победы, значительная часть которой принадлежала и ее мужу, влюбился. Вернее, этим «влюбился» он красиво описал своё желание обладания столь прекрасным трофеем. И от этого мрачнел.
Алейне не изменяла мужу. Мерлин, правда, мог предполагать, что до красавицы просто не доходили намеки поклонников, но так или иначе – она была верной женой и любящей матерью, баловавшей свою единственную дочь Моргану.
Мерлин, прознав о мыслях Утера, направленных на получение столь желанного дара, попытался воззвать к рассудку короля:
-Она замужем. У них хорошая, крепкая, любящая семья…
-Разве король не может брать все, что пожелает? – возразил Утер. – Ее муж всего лишь мой слуга. Все его имущество принадлежит мне.
-Но она не имущество, - попытался напомнить друид, - а ваш герцог Корнуэл – вам верный слуга, защитник Камелота, у него много прекрасных и славных походов, и…
-Храбрецы всегда найдутся, - отмахнулся Утер, - Мерлин…ты же маг!
-Да, я догадался, - напряженно ответил советник. Ситуация выходила из-под контроля.
-Тогда придумай способ, чтобы хоть раз, но Алейне Корнуэл стала моей! – рявкнул король и в глазах его полыхнуло безумие.
Отговоры, даже угрозы Мерлина не помогали делу. Король стал практически болен одной мыслью о недоступной красавице.
«В конце концов, я присягал короне, а не Корнуэлам!» - в отчаянии подумалось Мерлину, и он дал долгожданный ответ:
-Я согласен отыскать для вас способ.
Утер вцепился обеими руками в его плечо и горячо зашептал:
-Благодарю, благодарю, мой друг! Никогда не забуду! Никогда! Вечный твой должник!
-Погодите, - смущенно отозвался друид, - тут хитростью надо…
***
В хитрости у друида недостатка не было. Была проблема в совести, что взбунтовалась, но Мерлин успокоил сам себя тем, что сумеет провернуть все так, что никто ни о чем не узнает. Недаром он маг!
Была выбрана ночь. Герцог Корнуэл днем раннее отправился в поход и по плану Мерлина король Утер должен был принять его облик, чтобы Алейне не догадалась и так войти в ее дом. Он должен был сказать что-нибудь о том, что отъезд задержали или еще что-нибудь такое, и уйти к следующему рассвету.
Может быть, Мерлин и был хорошим тактиком, но как стратег провалился…
Утер Пендрагон, появившись в чужом обличии, не стал утруждать себя объяснениями, что насторожило даже неумную красавицу. Но оказалось и хуже… Мерлин выпустил из мыслей Моргану, решив, что его магия сильнее, чем магия ребенка. магия, может быть, была и сильнее, но природа Морганы оказалась чище, и она увидела под личиной своего отца совершенно чужого человека.
Позже Мерлин попробовал выяснить уже у взрослой Морганы, что она почувствовала в ту ночь, как это выглядело, и нарвался на очень тихий, и от этого еще более зловещий ответ:
-Представь, что видишь лицо, надетое, словно маска, на чужого человека. Ты смотришь в знакомые черты и видишь сквозь них. как будто бы тряпка безвольности. Как будто бы пустота…
И отказалась рассказывать дальше.
Годы спустя от той ночи Мерлин узнает, что Моргана многие годы видела один и тот же кошмар. Но в ту ночь одним разоблачением дело не кончилось.
Моргана – пятилетняя девочка, попробовала закричать, предупредить растерянную мать, не ожидавшую мужа, но не смогла. Заклинание Мерлина, наложенное на всякий случай, на личину отца, парализовало ее. Она попыталась броситься к матери, оттащить ее, или оттолкнуть чужого человека, но не смогла пошевельнуться.
А ненастоящий ее отец прошел мимо, пихнув невесомую девочку так, что она потеряла сознание.
Но и на этом еще не все. В эту ночь – в роковую, проклятую ночь погиб настоящий отец Морганы, и Алейне Корнуэл, узнав всё, угасала на глазах. Даже то, что в ней уже была новая жизнь – долгожданный наследник Утера, плод обмана и подлости, не остановила ее угасание. Ровно как и уже существующее, любимое дитя, на которое Алейне теперь смотреть не могла, видя бесконечный укор в глазах дочери, укор, которого на самом деле не было. Но приходящий в муках угасающей красавицы.
Разродившись, Алейне с облегчением умерла, не подумав ни о нежеланном, но все-таки сыне, ни о любимой когда-то дочери – ни о чём. Ей было тяжело, и она хотела уйти от этой тяжести.
***
-Мальчик или девочка? – тихо спросил Утер Пендрагон у Мерлина. – Кто родился?
Мерлин взглянул на короля, рассчитывая свой ответ. Если он скажет «мальчик», Утер примет его. А потом? Будет ли он укорять себя и стыдиться своего поступка? Оставит ли это напоминание о собственной слабости возле себя? Не лучше ли ребенку пока не знать своего происхождения? А вот если Мелеагант де Горр, заняв престол, будет вести себя неразумно, тогда можно и явить наследника…