Не зная таких деталей, трудно было бы понять, почему Пакистан является как бы правой рукой США в проведении американской политики в Азиатском регионе. А ответ очень прост: кто платит — тот и заказывает музыку.
Когда тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года в столице Индии Дели автоматной очередью была убита многолетний лидер партии Национальный конгресс, друг Советского Союза, Индира Ганди, в Пакистане все газеты известили об этом, а некоторые даже упомянули, что менее, чем за сутки до своей трагической гибели Индира Ганди, словно зная о планах убийц на следующий день, сказала в выступлении буквально следующее:
— Меня завтра может быть убьют, но дело борьбы за процветание Индии и её народа никогда не погибнет.
Многие в Пакистане с удовлетворением читали сообщение о смерти гордости индийского народа Индиры Ганди и не скрывали свою радость. Благодаря массированному нажиму на жителей Пакистана печати, радио и телевидения, Индия и её лидеры представлялись народу врагами пакистанцев. Поэтому народ Пакистана не знал в своём подавляющем большинстве, кто платил в данном случае за музыку смерти, не знал, что именно с территории Пакистана тайно поставлялось оружие американского производства в священный для одного из народов Индии сикхов город Амритсар, где оно складировалось в священном для сикхов Золотом храме, чтобы отсюда начать волнения сикхов по всей Индии.
Узнав о готовящейся операции по дестабилизации политической ситуации, Индира Ганди дала команду ликвидировать склад незаконно завезенного в Амритсар оружия. Правительственные войска окружили Золотой храм и несколько произведенных орудийных залпов повредили купола святыни. Оружие было немедленно вывезено, а повреждённые выстрелами участки храма немедленно реставрировались опытными мастерами.
Однако повод был дан, его широко разрекламировала печать, и по всей стране в сопровождении многочисленных террористических акаций развернулась борьба за выделение индийского штата Пенджаб в самостоятельное сикхское государство Халистан. Рукой сикха была убита и Индира Ганди.
Так с помощью Пакистана, валютного должника Америки, осуществилась хорошо спланированная далеко за океаном акция по дестабилизации положения в Индии, что явилось своеобразной проверкой возможностей и может даже начальным этапом последующих действий по дестабилизации положения в странах социалистического лагеря.
Обо всём этом газеты и журналы Пакистана не писали, как не писали они о том, что пакистанские «добровольцы» принимают участие в военных действиях в Афганистане против советских солдат. Печать не информировала, но народ кое-что знал по слухам и говорил об этом.
На металлургическом заводе возле крупнейшего в Пакистане города Карачи вместе с пакистанцами работало около тысячи советских инженеров и техников, консультантов и переводчиков. Работа на одном заводе представителей двух стран — это не только совместные совещания, инспекционные осмотры цехов, монтаж нового оборудования и выдача продукции. Совместная работа людей, принадлежащих к разным системам жизни в политическом, религиозном и экономическом отношениях — это, не только различия, но и совместные чаепития, спортивные игры, концертные программы и откровенные беседы друг с другом, когда кто-то из пакистанцев вдруг говорил своему советскому коллеге, понизив голос почти до шёпота:
— Не кажется ли вам странным, что мы вместе здесь делаем металл, а он идёт на изготовление оружия, которое отправляется в Афганистан, где, как я знаю, мой брат воюет против ваших солдат?
Русские специалисты в Карачи далеко не все знали об этом.
В один из осенних вечеров этого года на открытой киноплощадке посёлка возле Карачи, где жили советские специалисты, перед ними выступил Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза в Пакистане Абдул Рахман Халил оглы Везиров.
Пятидесяти пяти лет, сначала комсомольский, а затем партийный работник высокого ранга в прошлом, и вот уже десять лет на дипломатической работе в качестве Генерального консула в Калькутте, посла в Неаполе и теперь в Пакистане, Везиров прекрасно понимал всю сложность советско-пакистанских отношений на данном этапе и как много могут в них изменить переговоры в Женеве. Поэтому, выступая перед собравшимися, он говорил прямо без обиняков: