Всю эту ночь Настенька не могла уснуть, и на следующий день врач определил ухудшение состояния её здоровья и порекомендовал пациентке меньше волноваться, не думать о неприятностях. Но может ли раненая птица парить в облаках? Может ли сердце, только что задетое пулей, биться от радости? Может ли больная душа томиться от счастья? И могло ли сознание девушки, мечтавшей всю жизнь о светлой, настоящей, красивой любви, о радости бытия, связанного с жизнью для людей и ради них, оставаться прежним после града плевков во всё чистое, после этой катастрофической ночи предательства идеалов, ночи насилия, хамства и презрения ко всему, что казалось незыблемым, праведным?
Долго воде в колодце не оставаться кристально чистой, если вылить в него ушат зловонной грязи. Очень не просто успокоить страдающего душой человека. Тем не менее, пришло время, когда Настенька всё же поправилась и была выписана из больницы.
Вопрос с учёбой в институте решился однозначно — взяла академический отпуск. Чтобы не терять попусту время, пошла работать на телеграф сначала ученицей, а потом телеграфисткой. Телеграф приносил множество новостей, которые никого не радовали в этом году. Москва переживала изменения.
Январь для Ельцина выдался особенно напряжённым. Давно желанная вершина власти была теперь совсем близка. И как же ошибаются те, кто думают, что политикам легко живётся, что всё для них кем-то делается, а ключевые лица лишь пожинают плоды чьих-то трудов. Нет, чтобы взобраться на самый верх да стать на него ногой, нужно ой как много работать самому, ложиться попозже, вставать пораньше и бороться всё время, бороться без устали и с правыми и с левыми, и с теми, кого открыто называешь своими врагами, и с теми, кто думают, что являются его друзьями, бороться со всеми, но за себя.
Это как взбираться на горный пик. Пока подходишь к нему через лесистые холмы, речистые ущелья, сто потов сойдёт, но всё же не так трудно. А как очутишься у самого подножия пика с его манящей вершиной, глянешь на крутые склоны, где и зацепиться-то почти не за что, тогда только и понимаешь, что теперь вот понадобятся все твои силы, весь опыт и умение, вся воля, чтобы одолеть препятствие и оказаться-таки на самом Олимпе, где только и почувствуешь себя богом.
Январь был подготовкой к решающему подъёму. Тридцатого января Политбюро ЦК КПСС должно было рассмотреть итоги работы двадцать шестой конференции Московской городской партийной организации. И это крайне волновало Ельцина, но не потому, что его там могли ругать. Как раз напротив, ругать его ещё никто не собирался. Весь гнев на недостатки в работе московского аппарата необходимо было обрушить самому Ельцину, как новому секретарю, который всю работу будет вести по-новому. Стратегическая задача заключалась в том, чтобы показать всю пагубность работы аппарата бывшего секретаря Гришина, после чего и получить карт-бланш, то есть полное добро на замену его ставленников новыми людьми — людьми Ельцина, которые надолго станут верной опорой его и только его.
Это на производстве, на заводах и фабриках, где люди выполняют конкретные планы по количеству и качеству, трудно сказать, что, к примеру, такой-то токарь плохо работает, если его показатели лучше других, детали выпускаются им одна к одной без сучка и задоринки, как из автомата. Тут и хочешь, а не придерёшься.
Что же касается партийной работы, то тут любого сотрудника от самого маленького инструктора райкома, до самого большого секретаря ЦеКа легко можно за одно и то же либо представить к награде, либо снять навсегда с должности.
Такую особенность аппаратной работы опытный аппаратчик Ельцин знал прекрасно и пользовался ею весьма умело. Так что на январском разбирательстве в Кремле все неугодные ему работники аппарата горкома были представлены самым что ни на и есть неугоднейшим образом. И потому замена их в дальнейшем была делом техники нескольких дней, а в лучшем для них случае — нескольких недель.
Горбачёв, для которого Гришин и его команда стояли поперёк горла, поддерживал пока во всём своего, как он думал, человека Ельцина, и тот смело рубил с плеча. Так что ни связи, ни деньги, ни что другое не помогало остаться в кресле, если его решил вышибить из-под седока Ельцин. Летели одни головы, появлялись другие.
Отчётно-перевыборная конференция Московской городской партийной организации, как писали газеты, и затем подтвердило в своём постановлении Политбюро ЦК КПСС, прошла на высоком организационном и политическом уровне, в духе требований апрельского, в скобках тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, Пленума ЦК КПСС, отличалась деловитостью, обострённым отношением к недостаткам и упущениям в работе. Политбюро обратило внимание вновь избранного городского комитета партии на необходимость решительной перестройки стиля, форм и методов партийной работы, искоренения проявлений благодушия и парадности.