Начнем с чувства религиозного страха. Страх можно испытывать по самым различным поводам. Если человек испытывает страх в связи с реальной опасностью, которая ему угрожает, то этот страх в какой–то мере оправдан, он играет роль сигнализатора, мобилизует человека. При этом обычно вступают в действие другие чувства, которые должны как–то нейтрализовать чувство страха, вытесняя его.
Религиозный страх — страх перед богом, перед загробной жизнью, страх перед муками в аду и т. д., т. е. страх перед тем, чего не существует.
Социальный вред религиозного страха состоит в том, что человек направляет свои усилия на решение проблем, которые связаны только с его отношением к иллюзорному существу — богу. В сознании верующего постоянно довлеет мысль: «не прогневить бы господа». А это означает практически необходимость соблюдать целый ряд предписаний, канонов, заповедей, которые дает религия. Такого рода страх принижает человека, делает его рабом собственных вымыслов.
Чувство страха играет важную роль в приобщении к религии ребенка. Еще малым детям начинают внушать: будешь так поступать — бог покарает.
Возьмем другое чувство, о котором много говорят христианские церковники. Это так называемая религиозная любовь.
В молитвенных домах баптистов можно видеть надпись, которая гласит: «Бог есть любовь». И идея о том, что только христианство дает любовь, что только в сфере христианской религии можно обрести подлинную любовь человека к человеку, — это одна из центральных идей, которая постоянно проповедуется церковниками и сектантами.
Посмотрим, в чем смысл христианской любви.
Здесь, как и в других религиозных чувствах, мы видим искажение естественного здорового чувства любви к реальному человеку. Главный объект любви верующего — это бог. В Евангелии от Матфея подчеркнуто: «Возлюби господа бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь».
Эту идею упорно проводят церковники и сектанты. Например, в «Братском вестнике» (1962 г., № 4) мы читаем следующее: «Любовь разделяется на два вида: любовь к богу (это первый, основной вид любви) и любовь к человеку, к ближнему, к брату своему — это второй, низший вид любви».
Таким образом, «брата», «ближнего» церковники учат любить в той мере, в какой эта любовь не противоречит любви к богу. Поэтому христианская любовь нередко сочетается с враждой к людям другой веры или неверующим.
Фейербах в свое время сказал по этому поводу: «Даже любовь, как самое искреннее внутреннее настроение, становится благодаря религиозности лишь мнимой, иллюзорной любовью, ибо религиозная любовь любит человека только ради бога, т. е. она лишь призрачно любит человека, а на самом деле любит только бога».
И это находит свое отражение в поведении верующих. Нередко с правоверным христианством уживаются случаи изуверства и фанатизма. Вспомним, к примеру, самосожжения русских раскольников или массовые истребления еретиков. Ведь психологическую почву подобных явлений составляет доведенная до крайности точка зрения, при которой главное–любовь к богу, а все остальное подчинено этой любви. Если религиозный фанатик убежден, что бог от него чего–либо требует, то он может пойти на все, вплоть до преступления.
В социалистическом обществе религия утрачивает свои основные позиции. Вместе с затуханием религиозной веры происходит и постепенное ослабление и исчезновение традиционных религиозных чувств. Однако, как показали недавно проведенные исследования, чувства религиозного страха и религиозной любви играют все еще важную роль в сознании многих верующих в нашей стране.
По данным исследования, проведенного В. В. Павлюком в Ровенской области (УССР), из 143 опрошенных верующих 88 (61,5%) заявили, что они испытывают «страх божий». Большинство из них представляет себе бога как грозного судью, воздающего каждому за его грехи и невыполнение религиозных заповедей. Типичные ответы верующих на вопрос, ощущают ли они страх перед богом, были: «бога боюсь, так как он может наказать за какие–либо проступки», «ощущаю страх перед богом как грозным судьей, наказывающим за грехи» и т. п.