Писать-то начинаешь, конечно, по плану. Но когда примерно четверть работы сделана, возникают сначала недомолвки, потом жестокие ссоры автора с героями. То есть я хочу сказать, что иногда и самый план летит в тар-тар.
В.Шишков
План, вещь, конечно, хорошая, но план обычно пишешь, чтобы его потом опровергнуть. Когда начинаешь писать, выходишь из этого плана. Пишешь другой план. Элементы первого плана всегда есть в последнем плане. Но первый план дает как бы объем вещи, он словно указывает, сколько воздуха нужно набрать в легкие, чтобы вещь писалась.
Ю.Лебединский
Я могу писать без плана и без эскиза.
Н.Никитин
Плана никогда не делаю, план создается сам собою в процессе работы, его вырабатывают сами герои.
М.Горький
План всегда меняется в процессе написания, и я нахожу его по окончании работы в таком трансформированном виде, что только мне он и заметен. Однако для меня это тот скелет, костяк, без которого вещь рухнула бы. Не имея плана, то есть, верней, не зная основного сюжета вещи, не могу писать.
М.Слонимский
Говоря о предварительной продуманности работы, я не хотел, чтобы поняли, будто я советую писать по составленному плану. Я никогда не составляю плана. Если составлю, то с первых страниц начну писать не то, что в плане. План для меня лишь руководящая идея, вехи, по которым двигаются действующие лица. План как заранее проработанное архитектоническое сооружение, разбитый на части, главы, детали пр., - бессмысленная затея, и я не верю тем, кто утверждает, что работает по плану.
А.Толстой
Перед началом работы я составляю ее план. Если пишется рассказ, то на двух, трех листках бумаги я размечаю по главам или частям весь его сюжет.
Отдельные эпизоды, коротко записанные, дополняют, иллюстрируют основную разметку. Финальное положение записывается точно, часто заранее устанавливается окончательная редакция последней фразы. План рассказа во время работы меняется редко, мысленно я вижу рассказ совершенно законченным, знаю его общий размер, объем каждой главы. Весь труд сводиться к поискам наилучшего словесного уже существующих образов.
План романа значительно сложнее. Здесь над каждой долей приходиться работать, как над рассказом, не имеющим, однако самостоятельного тематического и сюжетного разрешения. Отдельные мотивы, различно служащие пониманию общей темы, пересекаются между собой в разных главах, то исчезая, то вновь появляясь. Закрепить их своеобразное мышление - задача плана. Я отмечаю всё существенное для тематического замысла, множество этапов развития действия - фабульные «узлы», кривую сюжета. Весь этот костяк медленно обрастает мясом появляются обрывки диалогов, слова и словечки, начальные фразы описаний, характеристик, метафоры. Как драматург заботиться о том, чтобы каждая картина пьесы была наделена постепенным драматическим ростом и кончалась каким-нибудь сильным заключением, точно так же романист строит главы и книги своего романа, никогда не забывая об эффекте «зановеса». Я стараюсь распределять драматическое напряжение с таким расчетом. чтобы подъем чередовался с упадком, высокое с низким, помня, что в живописи нет «плохих» и «хороших» тонов, но всё зависит от искусства сочетания и распределения красок.
К.Федин
В одной вещи я пробовал составлять план, но в работе он оторвался, он был не нужен, события текли не так, действующие лица говорили не то, и вещь выписывалась, очевидно по тому внутреннему плану, который составился в подсознании.
Н.Никитин
Творение должно рождаться и расти подобно дереву. В воздухе нет правил, невидимых линий, по которым будут точно располагаться ветви: дерево выходит из семени, где оно заложено все целиком и развивается вольно на вольном воздухе. Это садовник набрасывает планы, пути развития и губит дерево.
Ж.Ренар
План романа, в отличие от плана рассказа, часто меняется во время работы. Процесс письма помогает мне многократно переоценить значение того или другого эпизода и соответственно изменить план.
К.Федин
У меня работа над романом протекает таким образом: сначала я в течение двух-трех лет готовлюсь к тому, чтобы писать его. Это не значит, что я занимаюсь только им или главным образом им, но я, как уже говорил, подбираю и читаю специальную литературу, накапливаю детали, подробности, ситуации и т.д. И когда начинаю писать, плана, как такового у меня нет, есть ряд сцен, написанных или продуманных. Они находятся как бы в одном русле, и это и есть мой план, я иду от одной сцены к другой, хотя затем я могу менять их последовательность, размещать их в другом порядке. Ни разу заранее намеченный порядок мне не удавалось выдержать до конца, а в тот момент, когда написана половина или две трети вещи, я останавливаюсь и начинаю все сначала. Это происходит потому, что сначала я веду героев, а потом, перевалив через половину, оказываюсь в подчинении у них, я уже никуда не могу от них деться. И теперь снова приходится приниматься за начало вещи, потому что в первоначальном виде оно уже не соответствует героям, характеры и поступки которых окончательно сложились только к середине романа.