Ф.Горенштейн
Материал видит всякий, содержание находит лишь тот, кто имеет с ним нечто общее, а форма остается тайной для большинства.
Гете
Я пишу не только рассказы, у меня есть рассказы, которые как бы группируются по темам, так что в конце концов из них получается что-то вроде... Шервуда Андерсона. Это рассказы, не связанные одной темой, блуждающими персонажами, средой, местом действия. Таким манером написаны книжки «Чемодан» и «Компромисс». Но у меня есть и повести, которые я не называю романами только из скромности. Я бы мог «Иностранку» назвать романом, но в ней 120 страниц, а «роман» какое-то очень уж торжественное и могучее слово.
С.Довлатов
Дневник с его неавторской организацией текста — писать по датам — художественный прием, который позволяет выйти за пределы одной формы в другую, заменив умышленную авторскую композицию объективной календарной последовательностью. Автор, пользуясь вынужденностью, ненавязанностью манеры, избавляется от любых других обязательств. Получается парадокс — форма и одновременно и твердая и жидкая. Автор в поисках освобождения от сношенных литературных форм как бы берет на себя повышенные обязательства — в интересах свободы он заключает себя в каземат.
А.Генис
Форма почти всех моих романов — это форма монолога. Только в самом монологе я нахожу возможность рассказывать какую-нибудь историю, даже не с интонацией героя, а с интонацией того, кто ее рассказывал моему герою. И я не открыл, собственно говоря, этот жанр: роман-монолог. От первого лица написана масса произведений в мировой литературе. А мне интересен монолог постольку, поскольку я остро чувствую экзистенциальность вот этого потока речи. Я не люблю литературных оборотов типа: «Когда он вошел в комнату на столе стояла ваза с фруктами, и запотевшая бутылка водки притягательно поблескивала при свете настольной лампы». Для меня лично - это литературщина. Я предпочитаю чтоб герой говорил живым языком. Это не мешает, между прочим. ни философствовать, ни высказывать своего отношения к пейзажу, к женщине, к политике и т. д. Излюбленная форма Алешковского - роман-монолог. У меня есть коллеги, которые не то что обвиняют меня, а намекают на то, что этот прием отработан. Но я им совершенно резонно возражаю, что все их книги, написанные от третьего лица, — тоже отработанный прием.
Дело в художественной задаче. И если она выполнена, никакого разговора о приеме не должно быть... Прием сам по себе смывается, как пленочка с переводной картинки. Остается только картинка, только суть.
Ю.Алешковский
Авторы дневников были правы. Их записки — почти любые! — действительно интереснее романов и повестей.
А.Генис
Тот жанр, в котором я, наряду с другими, выступаю, это такой псевдодокументализм. Когда все формальные признаки документальной прозы соблюдаются, то художественными средствами ты создаешь документ. Например, любая жалоба, написанная малограмотной советской женщиной в домоуправлении по поводу ее водопровода или крана на кухне — это невероятно выразительный документ, по стилю, по тону.
Вот попытка создания такого документа — это уже творческая задача. Одно дело его сфотографировать, зафиксировать и процитировать, а другое его воссоздать. Скажем Зощенко создал тот язык, которым он писал, хотя этот язык был очень созвучен тому, что в те годы можно было услышать на улице, и я пишу псевдодокументальные истории, надеясь, что они время от времени вызывают ощущение реальности, что все это так и было, хотя фактически на сто процентов этого не было, это все выдумано.
С.Довлатов
Хемингуэй изумил не содержанием, а методом. Вроде бы и ни о чем, а в то же время о многом. Вроде без конца и без начала, но конец и начало не нужны. Вроде нет ни портретов, ни описания душевного состояния, ни характеристик, но - люди необыкновенно живые... Какая скупость диалогов, какая обрывочность, какие чепуховые темы, какая бескрасочность ремарок: «сказал», «сказал», «сказал» - и какая правда в разговорах людей.
Ю.Трифонов
Есть такие книги, которые отказываются быть написанными. Год за годом они упрямо стоят на своем и не сдаются ни на какие уговоры. Это не потому, что книги еще нет и не стоит ее писать, а только потому, что для нее не находится соответствующей формы. Для каждой книги существует только одна такая форма, и если вам не удастся ее найти, то не будет и книги.
М.Твен
У нас смываются границы между жанрами и происходит обесценение форм. Мельче рассказа я бы выделял новеллу - легкую в построении, чёткую в сюжете и мысли. Повесть - это то, что чаще всего у нас гонятся называть романом: где несколько сюжетных линий и даже почти обязательна протяженность во времени. А роман отличается от повести не столько объемом и не столько протяжённостью во времени (ему даже пристала сжатость и динамичность), сколько - захватом множества судеб, горизонтом огляда и вертикалью мысли).