М.Эмис
С какого-то момента герой начинает жить своей жизнью – если это не придуманный герой: с тем вы можете делать все, что угодно. Но если в нем обнаруживаются какие-то живые черты, он уже живет, не спрашивая вашего соизволения. А действует так, как предписывает ему его характер и та судьба, которую он сам себе складывает. Остается только записывать вслед за ним.
Л.Зорин
Интересуют меня прежде всего люди, человек в конфликте с собой, с другими людьми, со своим временем, со своей средой.
У.Фолкнер
Раскрытие глубокого характера в сравнении с характеризацией или в противовес ей составляет основу раскрытия личности главных персонажей. Скрытые стороны жизни второстепенных действующих лиц показывать не обязательно, но главные герои должны быть прописаны со всей тщательностью – в душе они не могут быть такими же, как выглядят внешне.
Р.Макки
Я считаю, что в нашей литературе сегодня слишком много персонажей, которые представляют образ интеллигента-неудачника. Он раскрыт в нашей литературе на 99 процентов. Поэтому я ничего уже добавить к этому не могу. Я считаю эту жизненную позицию неконструктивной. Мне этот человек неинтересен.
О.Погодина
Я не всегда знаю имя героя, но всегда ясно вижу лицо, фигуру, манеры, очень многие герои сами называют себя, но не все. У меня ни разу не было случая, чтоб я занимался поисками имени: «Как же мне назвать героя?» Он говорит сам: «Я вот такой-то, и зовут меня так-то».
У.Фолкнер
Препятствия, стоящие перед героем, должны быть серьезными. Зритель не должен говорить: «Почему бы им просто не поехать на другой машине?» или «Пристрели его, и все тут!
А.Соркин
Для каждого маломальского героя необходимо своё мировоззрения. Человек со своей системой ценностей — оригинален. За счет нестандартного персонажа сразу оживляется сюжет, интересно наблюдать за его реакцией.
П.Горишный
Если вам будет не хватать свободы, набросок за наброском, меняйте имена героев. Герои нереальны, и они – не вы. Произвольно меняя их имена, вы отдалитесь на нужную дистанцию, чтобы вымучить, «родить» персонажа. Или даже удалите одного, если это как раз то, чего не хватает рассказу.
Чак Паланик
Толстой, сообщая читателям в начале «Анны Карениной», какие новости выуживает Стива Облонский из утренних газет, характеризует героя и одновременно с прелестной исторической или псевдоисторической точностью указывает на определенное время и пространство. У Достоевского вместо характерных черт времени выступают общие рассуждения.
В.Набоков
Судьба героя должна лежать на карте истории. Без этого нет большого художника.
В.Шкловский
Тургенев ни одного третьестепенного персонажа не оставит без того, чтобы описать, какого цвета у него глаза, какова форма носа и бороды, во что именно он одет, и где у него прорехи имеются на одежде, и так вплоть до последней обвислой пуговички и степени сношенности сапог. Оно, может быть, и не вредно, даже познавательно иной раз, да только в правилах новой литературы, уже выработанных ко времени появления на свет поэмы «Параша», было обходиться одной чертой; и не то чтобы из экономии Пушкин с Гоголем обходились одной чертой, а потому, что так ярче катит в глаза. Конечно, и это ничего: «Его вялые щеки, большие беспокойные серые очи, прямой нос с тонкими, подвижными ноздрями, белый покатый лоб с закинутыми назад светло-русыми кудрями, крупные, но красивые, выразительные губы...» — но: «Вошла цыганская девочка, похожая на веник» — будет куда сильней.