Но Гунивер явно не собиралась откладывать поездку, а Морель не нашлась что сказать. В свете этого полное отсутствие визитов придворных дам в Синюю гостиную выглядело странно: влияние принцессы было куда больше, чем считали в городе, но никто не пытался завоевать ее симпатии. Даже фрейлин занимало скорее выстраивание внутренней иерархии, а не благосклонность Ее Высочества.
Ивонн явно стояла ниже всех – и это при том, что как раз она-то и проводила с принцессой основную часть времени: помогала переодеваться, стерегла сон, приносила воду для умывания и следила за гардеробом. От тихой мышки с воротничком из поддельного кружева было больше толка, чем от всего остального цветника, но и ее Гунивер отослала, напомнив о необходимости поговорить с женихом и выяснить, где тот добыл такой подарок для возлюбленной. Ивонн, как и все прочие фрейлины, не стала спорить и пообещала вернуться к вечеру.
Гунивер же терпеливо высидела обед с семьей, который мог именоваться так разве что формально, поскольку Илберт II на нем присутствовать не смог, а Ферранд прибежал взмыленный, будто жеребец на скачках, и почти сразу умчался обратно, только и успев, что сообщить о первом докладе с места крушения «Золотого бегемота». Больше он ничего не сказал, но Гунивер, едва закончив с едой, поднялась и решительно направилась в свои покои.
Копия доклада дожидалась ее в малой гостиной. Кто-то потрудился аккуратно спрятать ее среди эскизов платьев для весеннего бала, и только совершенно неуместная здесь чернильница с пером выдавала, что дело касается отнюдь не выбора наряда.
11.11.2024
Гунивер все равно взяла листы прямо вместе с эскизами, готовая в любой момент скрыть, что на самом деле читала, и только тогда позволила себе - и мне - всмотреться в текст.
Наиболее вероятной причиной крушения докладчик считал течь в трюме, на которую команда отчего-то не обращала внимания, пока не стало слишком поздно. Течение, огибающее мыс Моро, вынесло судно на подводную скалу. «Золотой бегемот» проскочил бы ее не заметив, если бы не полный трюм воды - и, как следствие, слишком большая осадка. Корабль не выдержал столкновения.
Список выживших был пугающе короток. Все как один - обычные матросы, которые знать не знали ни о течи, ни о причинах, заставивших капитана закрыть глаза на очевидную необходимость ремонта.
Следом за списком выживших шел перечень товаров, которые удалось спасти. Длиной он тоже порадовать не мог. «Золотой бегемот» вез в Халликох зеркала и стекло - наивно было надеяться, что столь хрупкий груз переживет удар о скалу. Уцелели лишь самые дешевые мелочи. Складные карманные зеркальца, декоративные вазочки да горстка безделушек из хрусталя.
Принцесса скользнула пальцем вдоль списка и коротко царапнула отполированным ногтем строчку, гласившую, что один из выловленных кулонов был найден треснувшим. Должно быть, тоже думала, что повредить тяжелую хрустальную «слезинку» на шелковой ленте куда сложнее, чем разбить большое зеркало. Да и капитан «Золотого бегемота» ходил под парусами уже не первое десятилетие и уж точно заметил бы, если бы у его корабля так сильно изменилась осадка, что он не смог бы пройти мимо хорошо знакомых мест. Ото всей этой истории и впрямь тянуло дурной мистикой. Только откуда ей взяться, если ведьма провела в заключении не один месяц, а к моменту крушения «Золотого бегемота» и вовсе была мертва?..
Гунивер сложила отчет обратно, прикрыв эскизом не по-девичьи темного платья, и бессмысленно уставилась на переливы ткани, прикрепленной к рисунку в качестве образца. Густой зеленый с бирюзовым отливом – как беспокойные морские воды перед рассветом, когда меня утопили. Принцесса коснулась образца и чему-то улыбнулась – а потом резко встала и подошла к дальнему окну.
Вид открывался такой же, как и из спальни: внутренний дворик, уже залитый вечерними тенями, да серые стены. Но Гунивер интересовал не пейзаж, а тайник в полости стены. Чтобы добраться до стопки книг в кожаных переплетах, нужно было всего-то нащупать крючок, спрятанный за тяжелой шторой, и трижды провернуть его против солнца.