Ее Высочество бережно переложила книги на маленький резной столик, годный разве что для вазы с цветами. Я с любопытством проследила за растущей стопкой: тайные увлечения принцессы включали в себя скульдзийский язык – ни одно название прочесть не удалось, но иероглифы, похожие на бесконтрольно разросшиеся кусты, я опознала уверенно. А пока я силилась вспомнить значение хоть одного, Гунивер запустила руку в полость и чем-то звонко щелкнула.
У тайника оказалось двойное дно, и во втором отделении обнаружилась еще одна книжица – безо всяких опознавательных знаков на обложке. Она была гораздо тоньше томов на скульдзийском, но ее явно открывали куда чаще остальных: на переплете наметились характерные заломы, да и выглядела она несколько потрепанной. Принцесса подхватила свою добычу, вернула на место камень, прикрывавший полость тайника, и уселась обратно в кресло.
Вопреки опасениям, записи в книге были на эйфемийском. Гунивер пролистала несколько страниц, пока не нашла заголовок «Корабли», и обмакнула перо в чернильницу, чтобы дописать в самом низу листа: «Золотой бегемот».
И еще – «А точно ли ведьма была одна?»
12.11.2024
Я с трудом удержалась, чтобы не перехватить контроль над ее рукой. Написать ответ, подтвердить догадку, заверить, что я не имею никакого отношения к гибели «Золотого бегемота»... но все это Гунивер понимала и так. А вот лишнее напоминание, что она больше не единственная хозяйка собственного тела, сейчас было бы совсем некстати.
Не то чтобы я всерьез опасалась, что принцесса знает, как вышвырнуть меня из своей головы, но к чему рисковать? Я ведь и вправду могла оказаться не единственной ведьмой, у которой есть весомый повод недолюбливать Илберта II. А лучшего способа отомстить королю, чем разрушить труд всей его жизни, я и сама не смогла бы придумать.
Только вот Гунивер к отцу относилась с почтением. Почему-то предпочитала, чтобы он думал о ней как о дурочке в кружавчиках, но оспаривать его приказы или подвергать сомнениям решения даже не пыталась.
А пока у меня с принцессой не было никаких точек соприкосновения, идти на контакт не было никакого смысла. Мы просто ни о чем не договоримся – мне нечего ей предложить, а ей не с чего меня терпеть. Она ведь наверняка уже почуяла неладное – оттого и медлила, не убирая перо, – просто еще не поняла, что именно не так. Иначе постаралась бы, чтобы я так никогда и не узнала про двойное дно в ее тайнике.
Я затаилась, и принцесса, выдохнув сквозь зубы, отложила книгу, снова раскопала доклад и вывела сбоку от перечня товаров: «Дело не в том, что уцелело, а в том, чего на месте крушения найти не смогли».
Даже когда она торопилась и нервничала, почерк оставался аккуратным и изящным, а строки выходили ровными, будто лист был расчерчен невидимыми линиями.
«Что-то заставило весь экипаж не замечать, что судно не пригодно для долгого плавания. Нет ли среди твоей свиты кого-нибудь, приближенного к храму? А еще лучше – жреца? Нужно, чтобы кто-то взглянул, не осталось ли следов чар...»
За дверью послышались голоса. Пока еще не слишком близко, но принцесса от неожиданности едва не посадила кляксу и поспешно бросила эскиз платья поверх доклада и схватилась за книги, чтобы вернуть их в тайник.
Голоса дополнились стуком каблучков. Фрейлины возвращались к своей госпоже, которой, конечно же, не пристало сидеть в своих покоях одной.
Гунивер бросила тонкую потрепанную книжицу в самый нижний отсек тайника, звонко захлопнула крышку и принялась перекладывать остальные томики поверх нее. Голоса приближались. Последняя книга по закону подлости соскользнула и встала поперек, не позволяя закрыть полость.
К чести принцессы, она даже не выругалась – просто зашипела сквозь сжатые зубы, перехватила томик и звучно хлопнула на место, тут же щелчком вернув на место фальшивый камень, прикрывающий тайник. Бросилась к креслу – и успела с деловитым видом схватить стопку эскизов, но не закрыть чернильницу.
Первой в гостиную вошла мадемуазель Морель, а не Ивонн, но именно она прикипела взглядом к перу. Гунивер одарила всех рассеянной улыбкой и повернула к фрейлинам первый же эскиз.
– Что думаете?
Морель сбилась с шага. Платье совершенно не подходило к грядущему балу, где всем девицам полагалось надеть что-нибудь светлое и воздушное, чтобы напоминать невест. Но раз уж сама принцесса показывала именно темно-зеленый цвет...