– Вы хотите украсить его кружевом от мадам Аршамбо, Ваше Высочество? – Ивонн первой сообразила, как выкрутиться, и Морель не стала одергивать ее и напоминать о месте в самопровозглашенной фрейлинской скуоле. – Должно получиться интересно. Похоже на пену на морских волнах.
Принцесса, которая об этом, похоже, даже не задумывалась, ответила еще одной улыбкой.
– Да, мне тоже так показалось, – отозвалась она и поспешила отложить стопку эскизов, пока ими не заинтересовался кто-нибудь еще. – Но об этом стоит хорошо подумать, а пока... мадемуазель Морель, ваши почтенные родители ответили насчет передвижных купален?..
15.11.2024
Принцесса ночевала в компании фрейлин – похоже, так было всегда. Должно быть, Ивонн и Жанне вменялось в обязанности оберегать честь Ее Высочества от излишне навязчивых поклонников (буде те затаятся в горшках герани в закрытом дворике-колодце, дожидаясь темноты, или просочатся сквозь стены дворца, минуя обалдевшую от такого поворота стражу). Гунивер относилась к постоянному надзору как к чему-то само собой разумеющемуся. Ее ничего не смущало.
Я все больше утверждалась в подозрениях, что на месте принцессы попросту сошла бы с ума. Даже в нищей Соломенной лагуне, где лачуги бедняков жались к земле, прячась от холодных морских ветров, а вокруг очага собирались целыми семьями, можно было отыскать подходящий уголок и остаться в одиночестве хотя бы ненадолго. Гунивер же за весь день провела наедине с собой куда меньше, чем требовалось для сохранения рассудка, и ни слова не сказала против. Кажется, у нее было бы куда больше проблем, если бы пришлось спать одной.
Я с трудом дождалась, когда же дыхание Ивонн и Жанны станет ровным и глубоким, а из тела принцессы исчезнет знакомое напряжение, которое без слов подсказывало, что хозяйка внимательно следит за своей позой и выражением лица. Непривычно ранний подъем и богатый на события день утомил всех, но я все же предпочла окутать фрейлин простеньким наговором на сон, прежде чем осторожно выбраться из постели.
За окном распевались ночные птицы, а луна светила так ярко, что дворик казался залитым серебром. Увы, для занимательного чтения этого было недостаточно. Пришлось зажечь свечу, но и в ее неверном свете тайник получилось открыть только со второго раза.
Книги на скульдзийском я с сожалением переложила на столик. Без словаря нечего было и пытаться разузнать, чем же это принцесса прикрывала существование своих дневников, а вести ее тело в библиотеку среди ночи я не рискнула. Тонкая книжица из-под потайного дна все равно интересовала меня куда больше.
Первые страницы были исписаны именами знати. Между ними тянулись извилистые линии: где-то сплошные, где-то – прерывистые, где-то – толсто обведенные чернилами. Мне схема не говорила ни о чем, но Ее Высочество, похоже, прекрасно в ней разбиралась – во всяком случае, пометок со значениями тех или иных связей в дневниках не нашлось. Неудивительно: едва ли принцесса рассчитывала, что ее дневники попадутся приговоренной к казни ведьме, которой понадобятся некоторые пояснения.
Какое-то время я отыскивала на схеме знакомые имена и пыталась вывести закономерности, но быстро сдалась. Это было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд: одни и те же имена могли связывать сразу три или четыре типа линий, аккуратно выведенных друг над другом. А время, между тем, поджимало. Нам с принцессой тоже нужно было когда-то спать по-настоящему.
Я перелистнула листы со схемами и отыскала список затонувших кораблей.
«Илберт I», «Гром», «Крыло журавля» и «Золотой бегемот». Напротив первых трех кораблей нашелся краткий перечень товаров, сгинувших вместе с судном: все они везли зеркала, стекло и хрусталь. Как и «Золотой бегемот».
Но исчезнувшая «Жемчужница» – нет. Не потому ли принцесса не спешила включать ее в список? Или все же подозревала, что все пять кораблей объединяло что-то, что на месте крушения не нашли? Впрочем, Ее Высочество могла надеяться, что «Жемчужница» просто задерживается в пути. Я же надеялась! Да и остальные корабли погибли недалеко от порта Эйфемии, а «Жемчужница» успела дойти, по крайней мере, до Мирджеля – пополнить запасы пресной воды и продать кое-что из тканей. А вот что с ней было дальше…