– Да, Ваше Высочество, так и есть. Принц посчитал, что вы захотите поговорить со мной.
Меня – а вместе со мной и принцессу – пробил холодный пот.
Я не узнала этого мужчину в лицо – немудрено. Единственный раз, когда мы виделись, он носил кожаный колпак с прорезью для глаз. Зато голос я запомнила прекрасно: слишком долго мне пришлось слушать, как дороги нынче веревки.
Принц прислал к сестре моего палача.
20.11.2024
Но там, где я была готова биться в истерике, принцесса оставалась принцессой.
– Вот как? – недрогнувшим голосом произнесла она – и, кажется, даже в лице не изменилась. – И кто же вы?
Теперь наблюдать за тем, как палач тушуется, было даже странно. Топить беспомощную (ну, почти беспомощную) женщину в мешке он не стеснялся ни капли!
– Меня зовут Зачари Киллиан, я старший подмастерье главного храмового палача, – скороговоркой выдал он и умолк, явно ожидая, что принцесса немедленно прикажет остановить карету и выгнать лишнего пассажира.
Ивонн отодвинулась от него, насколько позволяла ширина скамьи. Я поймала себя на том, что только обрадовалась бы, если бы Зачари Киллиана прямо сейчас вышвырнули из кареты – желательно, на полном ходу! – но Гунивер только с любопытством склонила голову к плечу.
– Старший подмастерье? Должно быть, вам поручают самые ответственные... случаи.
Палач ответил робкой улыбкой.
– Это я казнил ведьму, Ваше Высочество.
Я ожидала услышать в его голосе гордость. Самолюбование – вполне естественная реакция мужчины, чьи заслуги только что признала красивая девушка, особенно – если ее положение намного выше.
Но он просто говорил о проделанной работе. Сухо и без лишних эмоций. Была ведьма – нет ведьмы, вот отчет о расходовании ритуальных камней, мешка и веревки.
– Его Высочество желал убедиться, что все сделано как должно, – продолжал Зачари, чуть склонив голову в знак почтения. – Главный палач отправил меня.
Вместо отчета. Кажется, я догадывалась, откуда у старшего подмастерья столько смирения – храм просто не позволял своим подопечным отрастить лишнюю спесь.
– Значит, вы уверены, что ведьма упокоена? – ничем не выдав своего отношения к вопросу, по-прежнему ровным голосом поинтересовалась Гунивер.
Палач глянул на нее исподлобья и замешкался так заметно, что о причинах заминки догадаться было несложно. Я усмехнулась – коротко, всего на мгновение, прежде чем принцесса вернула привычное выражение лица и слегка нахмурила брови. Но Зачари вздрогнул и до побелевших костяшек стиснул кулаки.
Кажется, за всю короткую историю нашего знакомства я все-таки тоже успела произвести незабываемое впечатление.
– Я сделал все, как предписывает учение Святого Неназванного, – твердо произнес Зачари.
С этим поспорить было сложно. Не то чтобы я досконально знала, чему жрецы учат храмовых палачей, но он действовал ровно так, чтобы я не смогла навести на него чары и освободиться.
Я и не пыталась.
– Но что-то заставляет вас сомневаться? – подсказала Гунивер, впервые проявив нетерпение, и тут же прижала раскрытые ладони к аккуратно расправленной юбке. Ладони стали влажными, и принцесса, кажется, была готова хоть на казнь, лишь бы это никто не заметил. – Помимо крушения «Золотого бегемота»?
Зачари медленно кивнул и опустил глаза.
– Против Соланж д'Аллор не было улик, которые однозначно подтвердили бы ее причастность к гибели кораблей, – признался он. – Когда храм получил распоряжение о казни, верховный жрец лично изготовил ритуальный камень для утопления.
– Надо же, какая честь, – не выдержав, пробурчала я.
Зачари снова вздрогнул и замолчал. Ивонн тоже нахмурилась, а принцесса с силой надавила ладонями на собственные колени.
– Значит, верховный жрец проявил личный интерес к этому делу? – спросила Гунивер.
– Его Святость всегда проявляет интерес к приговорам, объявленным Его Величеством, – сдержанно признался Зачари. – Особенно – к подобным случаям, когда нужна молитва о справедливости. Храм не может позволить себе небрежность в отношении учения Святого Неназванного. Если мы казним кого-то, то должны быть уверены, что не пострадает невинный.