– Не сомневаюсь, ты придумала бы что-нибудь получше, – огрызнулся Ферранд, – но я, по крайней мере, сделал что мог.
Гунивер нахмурилась, но высказаться ей принц не позволил.
– Да, я по-прежнему считаю, что обручиться с морем должна ты, – резковато произнес он. – Ты должна занять престол следом за отцом, а не я. И...
– И поэтому ты решил впутать меня в расследование гибели кораблей, – без вопросительной интонации произнесла Гунивер и сжала пальцами переносицу. От давления в голове немного прояснилось, но легче не стало: дышала принцесса часто и неглубоко, а ветер будто пытался унести воздух прочь от ее лица. – Проклятье, да я сама...
– Ты сама впуталась в это дело, разве нет? – по-братски проникновенно напомнил Ферранд, и нам обеим отчего-то захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.
01.12.2024
На месте Гунивер я, возможно, просто из природной вредности бросила бы расследование. В конце концов, кто станет спрашивать прекрасную принцессу, что творится с кораблями ее отца, если официально это дело поручено негласному наследнику престола?
Но Ферранд знал свою сестру куда лучше, чем я, и был уверен, что она не отступится – и, возможно, еще и поймет из сказанного куда больше, чем следовало бы для всеобщего спокойствия.
– Сама, – изменившимся тоном подтвердила Гунивер и повернулась к брату медленно-медленно, чем-то неуловимо напомнив маленькую хищницу в засаде – из тех, что точно знают, что нужно подобраться к добыче как можно ближе, а уж потом совершать неумолимо смертоносный прыжок. – А ты знал, что я не останусь в стороне, потому что речь об эйфемийских кораблях, и они важны до последнего гвоздя.
Ферранд легкомысленно пожал плечами и не стал ничего отрицать, и она продолжила:
– Однако ты и сам вмешался – только вот не на стороне отца. Ты сделал все возможное, чтобы ведьма сумела прибегнуть к каким-нибудь чарам и уцелеть, несмотря на все усилия, приложенные храмом. Перед мощью морских глубин не устоит ни один ритуальный камень: рано или поздно волны сточат жреческую клинопись, как истирают в песок все, оказавшееся в их власти. Возможно, они и оборвали связь между камнем и амулетом господина Зачари – сразу же, стоило только ведьме вернуться в свою стихию. Неспроста же мастерица д’Аллор так спешила покинуть тюрьму, что торопила собственного палача?
– Кто знает? – снова пожал плечами принц. – Мастерица д’Аллор не передавала мне никаких просьб, и посетителей у нее не было. Я всего лишь сделал так, чтобы жители Соломенной бухты не пришли тушить ее костер – и разжигать другой где-нибудь под стенами дворца.
Пользуясь отсутствием сторонних наблюдателей, Гунивер досадливо поморщилась, не скрывая гримасы.
– Ты не побоялся бы лично вывести гвардейцев против толпы.
С ее оценкой братской отваги (и благоразумия) было сложно не согласиться. За принца Ферранда частенько говорила кипящая кровь, а не осторожность и дальновидность, которые могли бы пригодиться правителю, – во всяком случае, такие о нем ходили слухи. Похоже, когда морские глубины одаряли королевскую семью своим благословением, осмотрительность и наблюдательность отошли старшей сестре, а вот брату досталось куда больше красоты и горячего нрава, чем было нужно мужчине.
– Ты знал ее, – закончила мысль Гунивер, – еще до заключения. И отчего-то решил, что она никак не могла утопить наши корабли. Зачем ты обращался к ведьме, Ферранд?
Мне захотелось взмолиться, чтобы он промолчал. Увы, Гунивер наверняка очень сильно удивилась бы, проделай я этот фокус ее голосом, а Ферранду и в голову не пришло играть с сестрой в тайны и недомолвки.
– Она может… могла сделать так, чтобы на церемонии обручения с морем волны вынесли бы мой перстень на берег, – тихо ответил он и опустил взгляд. – Это позволило бы оспорить решение отца и при условии поддержки храма добиться пересмотра порядка наследования.
Этого принцесса уже не вытерпела – рывком высвободив свою руку, тут же сгребла брата за грудки. Искореженный зубами ноготь сломался от резкого движения, боль прострелила до локтя, и это, естественно, ничуть не улучшило настроения ни одной из нас.