Если сама принцесса не брезгует купаться на пляжах Фореали, значит, и остальным не зазорно!
13.12.2024
...лезть со сломанным до крови ногтем в соленую воду было очень, очень плохой идеей. Гунивер стоически держала лицо, чтобы не портить всем веселье, но из купальни выбралась в кратчайшие сроки. А принц остался, и что-то в его взгляде заставляло сердце тревожно и сладко сжиматься в груди. Я надеялась, что Гунивер в достаточной степени отвлекает боль в пальце, чтобы не замечать этого.
А королевские дознаватели испортили веселье и Ферранду, но уже ближе к вечеру, когда вернулись с весьма предсказуемым результатом. Ни один из ныряльщиков не нашел ни клочка кружева – ни на морском дне, ни на телах, ни в рундуках. Места крушения остальных кораблей еще предстояло проверить, – впрочем, я не сомневалась, что итог будет тот же.
Догадки принцессы подтверждались, но объяснить произошедшее не помогали. Даже если кто-то целенаправленно собирал кружева и шелк с погибших кораблей, то каким образом он опережал ныряльщиков и дознавателей? Да еще так успешно, что ни единой шелковой ниточки не пропустил!
– Ведьмовщина какая-то, – обреченно пробормотал Ферранд, получив вести, и с наивной надеждой покосился на Гунивер.
Увы, она могла разве что развести руками – а я пока не рисковала высовываться. Тем более что в общем и целом Ферранд был удручающе прав.
Ведьмовщина.
Чтобы разобраться с ней, нужно увидеть чуть больше, чем пара кусочков поддельного кружева да пяток обескураженных физиономий королевских дознавателей. А для этого требовалось, по крайней мере, выбраться из дворца – если не к пересыпи Фаушер, то хотя бы к той модистке, у которой заказывал воротничок жених Ивонн.
Гунивер, должно быть, пришла к тем же выводам, а потому дождалась, когда же фрейлина выберется из воды, и тотчас завела бесконечный разговор о нарядах ко дню бала невест. Ивонн поняла намек и едва заметно кивнула, но зазывать всех дам подряд к своей модистке не стала. К чему заводить лишних конкуренток? Да и прозвучало бы такое приглашение до крайности нескромно – я училась улавливать тонкости, среди которых придворные дамы чувствовали себя как рыбы в воде, и старалась концентрировать внимание на маленьких успехах. Они помогали справиться с подступающим гневом и ощущением беспомощности.
Принцесса оказалась куда более важной и влиятельной фигурой при дворе, чем я полагала изначально, и это же накладывало на нее столько ограничений, что только ее положение и помогало с ними хоть как-то справляться. Но не всегда – и не со всеми.
Что, если модистка Ивонн просто закупала кружево там, где оно дешевле, и понятия не имела, кто стоит за плетением? Что делать тогда? Я не знала и никак не могла отделаться от чувства подступающей катастрофы, как ни уговаривала себя, что рано паниковать: с модисткой-то Гунивер еще не встретилась и даже день для визита не назначила!
Быть принцессой мне не нравилось совершенно. Что-то в ее распорядке дня и привычных ритуалах отдавало заключением в Фоссе Миде – только вдобавок ко всему еще и нельзя было остаться одной и хоть на какое-то время слышать только свои мысли вместо беспрестанного щебета фрейлин и басовитого мурлыканья свиты Ферранда, спущенной с цепи. Это не давало мне покоя – а переживать, между тем, следовало о другом.
На побережье Гунивер вела себя как обычно, ничем не выдавая ни охватившей ее тревоги, ни интереса к гибели «Золотого бегемота». Образ изнеженного цветка, не способного выжить без ежедневных усилий садовников, слуг и помощников, остался непоколебим. Она даже не забыла, под каким предлогом выставила из кареты Жанну, и обратно во дворец отправилась исключительно в компании Ивонн – и ей же доверила все положенные приготовления ко сну, отговорившись от вечернего чаепития усталостью после долгой дороги.
Гунивер и правда тошнило, и это никого не удивило. О сложных отношениях принцессы и любых видов транспорта, по всей видимости, во дворце было известно уже давно. Даже Ивонн, привыкшая чутко реагировать на малейшие изменения в настрое госпожи, только принесла хрустальный кувшин с питьевой водой, предусмотрительно наполнила стакан и проверила, на месте ли ночная ваза. Сморило фрейлину почти моментально, а вот принцесса отчего-то не спешила закрывать глаза.