Принцесса в глубокой задумчивости перечитала последние слова, и я с запозданием спохватилась, что так и не подтвердила свою смерть. К тому же оставался самый тонкий и неудобный момент, и я перехватила контроль над пером прежде, чем Гунивер подобрала слова для ответа:
«Кроме того, если уж быть честной с самой собой, Ваше Высочество, как вы думаете: кто из вас с принцем лучше подходит на роль властителя морей? Кто справится с управлением торговыми путями, кто разберется в хитросплетениях эйфемийских знатных родов и заставит этих снобов плясать под свою дудку, – вы или Ферранд?»
Прежде чем ответить, принцесса оглянулась. За окном было темно, и в драгоценном стекле – таком ровном и прозрачном, какое только может быть изготовлено человеческими руками – отражался одинокий рыжий огонек свечи и тонкий женский силуэт. Скудный свет подкрашивал волосы Гунивер ведьмовской медью.
А под окном, как мы обе знали, хранились заметки принцессы. Ее маленькая настольная книга, за одну только схему эйфемийских родов в которой Илберт II мог пересмотреть порядок наследования, не дожидаясь итогов ритуала обручения с морем.
Гунивер не стала спрашивать, как много я видела и сколько поняла. Отвечать на мой вопрос – тоже: то ли ей не нравился ответ, то ли Ее Высочество полагала, что эта тема едва ли подходит для обсуждения с едва знакомой ведьмой, захватившей ее тело.
«Если окажется, что в гибели кораблей повинны мастерицы с пересыпи Фаушер, вы тоже не сможете им противостоять?» – спросила Гунивер вместо этого.
Я рассеянно коснулась волос принцессы, на ночь собранных в какую-то невообразимую загогулину: с утра она должна была помочь сделать укладку с минимальными усилиями, а вот сама по себе выглядела не слишком-то аристократично и скрадывала длину.
А длина была роскошной. Достойной принцессы.
И вполне пригодной для ведьмы.
«Насколько хорошо вы переносите бессонные ночи, Ваше Высочество? – спросила я. – Может статься, что мне понадобится одолжить ваше тело, чтобы добраться до этих мастериц».
Гунивер улыбнулась своему отражению.
«Вы ведь уже заметили, что ночь – это единственное время, когда я могу быть собой. Было бы бездарно просто проспать его, не правда ли?»
Я была вынуждена согласиться.
Хей, котята!
Я живая, если что, просто, кажется, в последний раз спала, когда меня вырубило между схватками.
"Настольная книга принцессы" пока не то чтобы на паузе, но гарантировать регулярность выкладки я никак не могу. Буду благодарна за отклики и комментарии - мне правда очень важно, что вы все еще со мной, это именно то, что побуждает писать дальше =)
07.01.2025
Салон модистки, порекомендованной Ивонн, располагался не в верхней части города, куда никогда не добиралась высокая вода, а ближе к окраине торгового района – как и следовало ожидать от мастерицы неблагородного происхождения. Зато двери открывались прямиком на широкий канал, и возле них было всего два свободных места для лодок.
Конечно же, стоило только модистке узнать о внезапном визите принцессы, как приколы нашлись для всей свиты, но в непопулярности заведение обвинить было уже сложно.
– Позвольте представить мастерицу Комтуа, Ваше Высочество, – сказала Ивонн, помогая Гунивер не столько выбраться из роскошной длинной гондолы, сколько утвердиться на ногах после плавания: принцессу, как обычно, укачало до тошноты. – Ее семья владеет этим салоном уже три поколения, и за это время снискала добрую славу.
Логично. Иначе бы ей такое место не удержать: ремесленники со всей Соломенной лагуны душу продали бы, лишь бы заполучить помещение над судоходным каналом так близко к дорогим районам.
Сама мастерица оказалась пухленькой женщиной в аккуратном, очень строгом платье из темной ткани, которая превращала ее золотисто-рыжеватые волосы в украшение куда более изысканное, чем любые драгоценности. Небольшой кружевной воротничок только подчеркивал изящность и простоту решения.