– Поднимитесь, мадам Комтуа, – в голосе Гунивер прозвучало искреннее уважение. – До меня дошли слухи о вашем мастерстве, и я не смогла отказать себе в удовольствии. Говорят, вы получили партию редких тканей из Сайлере?
Мастерица, расцветшая было от простенького комплимента, несколько напряглась.
– Все верно, Ваше Высочество, тончайший газ из южных мастерских, – отозвалась она приятным мелодичным голосом – и умолкла, даже не пытаясь расхвалить или хотя бы показать товар.
За те несколько дней, что я провела во дворце, такие недомолвки начали сами собой превращаться во фразы, которые никто не рискнет сказать принцессе. Например: «На всю партию уже есть покупатели, и вы поставите меня в крайне неудобное положение, если потребуете ткани себе и своей свите».
Принцессам не отказывают, но это не принцессе придется объясняться с разъяренными дамами, которых оставили без обновок к балу. И этим дамам будет ничуть не спокойнее от того, что обставила их ни много ни мало Ее Высочество Гунивер Эйфемийская! А вот шансов, что сама Гунивер Эйфемийская сделает какую-то безродную мастерицу своей персональной модисткой, считай что и нет: честь одевать принцессу, конечно же, по праву принадлежала выходцам из младших ветвей аристократических семейств. Для мадам Комтуа наилучшим исходом стало бы, если б Ее Высочество купила из уважения – к Ивонн, конечно же, не к хозяйке салона – какие-нибудь перчатки или веер и убралась восвояси.
– Покажите мне, – безжалостно приказала принцесса, от которой, несомненно, тоже не ускользнуло странное молчание модистки.
– Как пожелаете, Ваше Высочество, – не рискнула спорить мадам Комтуа и подала знак помощницам.
Те немедленно выскользнули куда-то во внутренние помещения салона и вскоре вернулись: одна – с сервировочным столиком, вторая – с альбомом образцов.
Я намертво залипла на первом же клочке ткани.
Именно такого оттенка платье и прислали «на рассмотрение» Гунивер, когда понадобилось спрятать отчет дознавателей среди безобидных на вид бумаг. Не темно-зеленый – темная морская бирюза, предгрозовая, насыщенная, мрачная, как волны на самом горизонте. Цвет совершенно не подобал юной девушке, которой предстояло посетить бал, и все же...
Принцессе бы подошло идеально.
Гунивер, будто почувствовав мой интерес (или же сообразив, что это не она не может отвести глаз), коснулась образца кончиками пальцев. На ощупь ткань была холодной и шелковистой.
Мастерица Комтуа заметно напряглась: на бал платье из такого материала принцесса, очевидно, не наденет, и тогда даже призрачная репутационная выгода от сегодняшнего визита растает как дым.
– У Вашего Высочества такая нежная и светлая кожа, – вкрадчиво начала мадам, – если мне будет дозволено, я бы посоветовала оттенить ее небесно-голубым, а цвет самой ткани обыграть за счет использования нескольких слоев, вот так, видите? – мастерица проворно пролистнула несколько страниц и открыла ничем не примечательный отрез ткани. Сложенный вдвое газ перестал просвечивать, а из нежного небесно-голубого стал насыщенным и ярким.
Я немедленно прикинула, что будет с первым образцом при таком же подходе и остро пожалела о собственном теле. В кои-то веки мне захотелось платье – так даже надеть его не на что!
– О, как интересно, – очень ровным голосом сказала Гунивер и вернулась на предыдущую страницу.
Я отвесила себе мысленную затрещину. Не перед кем мне сейчас принаряжаться! А вот то, что мастерица постаралась как можно быстрее перелистнуть страницы с образцами кружев, могла бы и сама заметить.
– Это ведь не работа скуолы Аршамбо, не так ли? – так же вкрадчиво, как и мадам Комтуа, поинтересовалась Гунивер.
09.01.2025
Мастерица замялась, и вместо нее с энтузиазмом отозвалась Ивонн:
– Нет, Ваше Высочество, но мой дорогой Андре заверил, что это кружево ничуть не хуже того, что производит скуола, – разве что не удостоено внимания королевского двора, и оттого куда менее известно.
– Вот как? – принцесса благосклонно кивнула фрейлине и перевела взгляд на мадам Комтуа.