23.01.2025
К моему низменному разочарованию, с господином Киллианом все было в порядке. Ему просто так и не заменили медальон – а без своих побрякушек подмастерье только и мог, что сидеть в подвалах храма вместе с остальными палачами. Но тех хотя бы время от времени вызывали в город, чтобы провести очередную казнь, а Зачари ни до чего не допускали. Храм все еще не определился с официальной позицией.
Интерес принца к неудачливому палачу едва ли обрадовал жрецов, зато сам господин Киллиан вырвался на волю радостный, как дворняга, оборвавшая цепь. То, что внеплановый визит во дворец пришлось совершить ночью, подмастерье ничуть не смутило.
Смутила его самолично Гунивер – в неизменно дурном расположении духа. С вечера Ее Высочество оставила поручение доставить ей чай для крепкого сна – а мне пришлось позаботиться, чтобы внезапная «бессонница» одолела принцессу, но не ее фрейлин.
А простое платье, неотличимое от тех, которые носили обычные горожанки, где-то раздобыл Ферранд. Он же позаботился и о безразмерном плаще с капюшоном – вида настолько подозрительного, что его принцесса без единого сомнения тут же вернула брату.
– В твоих же интересах, Соланж, молчать об этом, как утопленница, – мрачно сказала Гунивер своему отражению.
В городском платье без вышивки и украшений она казалась невзрачной и серой. Таких маленьких мышек в Эйфемии пруд пруди – никому и в голову не пришло бы присматриваться и подозревать в ней принцессу крови.
Увы, всю маскировку безнадежно портил Ферранд. Чтобы сделать незаметным этого мужчину, его было нужно как минимум где-то прикопать. Розовое золото волос, пронзительного оттенка глаза, светлая кожа – во что ни одень, будет похож на ожившее полотно лучшего придворного художника. А манера держаться так, будто на голове уже лежит тяжесть короны, только довершала общее впечатление.
Принц. Хоть в обноски выряди, хоть в грязи изваляй – слишком хорош.
– Лучше бы тебе остаться во дворце, – укоризненно покачала головой я.
Но Гунивер промолчала, а со мной этот треклятый прекрасный принц почему-то пререкаться не опасался. А поскольку только он и знал, где дожидается встречи господин Киллиан, спор был заранее мною проигран.
Хотя могла ведь догадаться, что палача во дворец никто не пустит даже с черного хода!
– В-ваше Высочество, – запнулся Зачари, вынужденный дожидаться нас возле причала одной из столичной траттории – слишком приличной, чтобы человека с цеховым клеймом впустили внутрь, но и не настолько дорогой, чтобы возле причала было не протолкнуться от гондольеров, а палач оскорблял взгляды чистой публики. – Ваши Высочества, – исправился он – к моему немалому удивлению, присмотревшись к Ферранду, будто заметил его только во вторую очередь.
До траттории «Их Высочества» изволили идти пешком, ускользнув из покоев Гунивер через потайной ход в крохотном саду, аккурат за массивными горшками с геранью в тени беседки. Теперь же принцесса присмотрелась к лодкам и позеленела. Я нервно сглотнула. Если крошечный сад принцессы (на первый взгляд очевиднейший знак смирения и кротости, на второй – отличное место для плетения интриг) меня уже не слишком-то удивил, то предчувствие дурноты накатило волной – и от нее мне стало плохо заранее.
Меня никогда не укачивало. До встречи с Гунивер я просто не знала, что это такое, – и просвещение в данной области не радовало совершенно!
Увы мне, до пересыпи Фаушер отсюда можно было добраться только по воде. А треклятый палач еще и будто решил подработать по профессии и пытать нас с Гунивер – оттого и греб размеренно, неспешно, будто опасаясь раскачивать лодку лишний раз.
Я смотрела, как мерно работают мышцы его рук, и меня тошнило, как никогда прежде. Ферранд поглядывал встревоженно, но молчал.
А Гунивер, похоже, сочла, что это отличный момент для светской беседы.
26.01.2025
– Признаться, до меня доходили крайне тревожные слухи о вашей судьбе, господин Киллиан. Рада, что они оказались ложными, – на удивление искренне сказала она и сощурилась. – Они ведь ложны, не так ли? Меня не обманывает ваш цветущий вид?