– Времени у нас мало, – решительно объявила Гунивер и обернулась к Зачари. – Где вы покупаете готовую одежду, господин Киллиан?
Подмастерье снова залился краской – не то от неуместности вопроса, не то из-за того, что принцесса заметила, как неудачно сидит на нем рубаха, пошитая по чужой мерке.
– Я...
Ферранд демонстративно закатил глаза, приготовившись переводить очередную просьбу дорогой сестрицы с придворного языка на общечеловеческий, чем добился поразительного единодушия в рядах вечных соперников – храма и короны: и палач, и принцесса бросили на него одинаково хмурый взгляд.
– Я хотел бы узнать, зачем вам это, Ваше Высочество, – напряженно произнес Зачари и тут же снова оробел: – Не сочтите дерзостью с моей стороны, но у меня складывается впечатление, будто вы отчего-то недовольны действиями храма. Если я могу что-то сделать, чтобы Ваши Высочества не гневались на моих благодетелей, то я с радостью помогу.
Ферранд удивленно округлил глаза и усмехнулся, и что-то в выражении его лица говорило о желании поаплодировать нахалу. Ну, прежде чем все-таки отправить его на плаху.
Гунивер же благовоспитанно сложила руки на юбке. Нужно было хорошо знать принцессу, чтобы догадаться: она просто желает скрыть вспотевшие ладони – оттого и прижимает их к ткани. Я же осталась в легком недоумении: не то чтобы Зачари не вызывал никакого трепета – этот палач убил меня! – но что так разволновало Гунивер, которой никто и никогда не натягивал на голову холщовый мешок?
– Лучшее, что вы можете сделать для храма, господин Киллиан, – это отвести от него подозрения в одном непростительном... поступке, – аккуратно сформулировала принцесса.
Но подмастерье, как выяснилось, достаточно долго вертелся возле нее, чтобы безо всякого перевода догадаться:
– В одном? Или в четырех?
– Возможно, и в пяти, – буркнула я, и Ферранд предостерегающе нахмурился, услышав из уст сестры мои интонации.
Гунивер едва качнула головой, возвращая себе контроль над телом.
– На самом деле мы не знаем, что случилось с «Жемчужницей» и связана ли как-то ее задержка на маршруте с затонувшими кораблями, – добавила она и обезоруживающе улыбнулась. – Но остальные суда... мне не хотелось бы думать о служителях Святого Неназванного хуже, чем они того заслуживают, господин Киллиан.
Подмастерье палача не двинулся с места.
– Это как-то связано с тем, где я покупаю одежду?
– Парадную одежду, – подсказал Ферранд и провел пальцем по своему воротнику.
На той рубашке, что принц надел ради маскировки, никаких украшений не было – простая, безыскусная одежда, какую большинство горожан использовало каждый день. Забавно, но из всех троих больше всего на щеголя походил Зачари. Не на придворного, конечно, – те предпочитали широкие ребато на жестком китовом усе, чтобы можно было посмотреть узор по краю. Подмастерью палача такие излишества были не по карману, но на узкую полоску кружева вдоль ворота рубахи все же хватило.
Я была готова биться об заклад, что мастерицы скуолы Аршамбо к этому украшению руку не прикладывали.
06.02.2025
Зачари, должно быть, подумал о том же самом – и сперва мучительно покраснел, а потом нахмурился, но вытрясать подробности уже не рискнул.
– Прошу следовать за мной, Ваше Высочество, – хмуро сказал он и, дождавшись благосклонного кивка, развернулся в сторону торговых рядов.
Ферранд со скучающим видом пошел следом. Гунивер с любопытством вертела головой, отвлекаясь то на прилавок с украшениями из кусочков стекла, выброшенных морем и выглаженных волнами до ровных округлостей; то на шатер предсказательницы, к которому уже выстроилась очередь из нервно хихикающих девиц и одинокого тонкого юноши, будто состоявшего из оголенных нервов; то на жонглера с пятью кинжалами – похвально тупыми, но все же отлично подходящими для эффектного представления. Зачари оглянулся раз, другой – и все же смирился с тем, что у него никак не выйдет быстро добраться до рядов с готовым платьем и если не добиться подробностей на месте, то хоть из наблюдений какие-то выводы да сделать.