К счастью, далеко идти нам и не пришлось. Искомая лавка стояла всего-то в третьем ряду от настила, и перед ней – неслыханная, должно быть, роскошь – насыпали тропку из чистого белого песка.
Будто с пляжей Фореали.
– Это здесь, – озвучил очевидное Зачари и в очередной раз запнулся, проглотив несвоевременное «Ваше Высочество»: торговка за прилавком могла услышать.
А она уже заулыбалась палачу, как старому знакомому, радостно и открыто, будто и не видела цехового клейма.
– Киллиан! – завопила она на все торговые ряды. – Никак тебе пришлась по вкусу моя работа? Подходите, подходите, я подберу что-нибудь и для твоей прекрасной спутницы!
«Прекрасная спутница» чуть не споткнулась. Сейчас ее явно интересовало не столько кружево, хоть бы и поддельное, сколько болотные сапоги. Или хоть какая-нибудь, но обувь!
– Или, может быть, что-то для вас, молодой господин? – любезно предложила торговка и одарила Ферранда такой улыбкой, что он – и без того растерявшийся настолько, что едва не позволил сестре упасть – остолбенел окончательно.
– Доставай лучшие кружева, Синдриллон, – велел Зачари, своевременно отреагировав на повисшую тишину. – Сегодня твой счастливый день!
Ферранд наконец взял себя в руки и ответил на улыбку. Для него этот день счастливым определенно не был, да и я откровенно растерялась.
Торговка Синдриллон оказалась ошеломительно похожа на меня. Да шторм и буря ее поглоти, она выглядела в точности как я! Только...
Не красавица. Так далека от светского идеала, насколько это вообще возможно – будто кто-то поставил рядом Гунивер и слепил другую женщину, делая все строго наоборот: принцесса была невысокой и тонкой, светлой до полупрозрачности. Эта же...
Те же черные волосы – с едва заметной прозеленью, будто водоросли на глубине. Те же темные глаза и бронзовая от сурового морского загара кожа. Крепко сбитое тело, уверенные жесты, твердый взгляд – и совсем другая речь, чужой голос и улыбка, которую я впервые видела на своем собственном лице. Она отчего-то казалась особенно жуткой.
Как же мудро с моей стороны было даже не пытаться подменить собой Гунивер. Если бы вышло что-то подобное, меня бы первая же встречная фрейлина раскусила!
– Мне нужно кружево на фату, – сказала я, опомнившись первой, и лукаво покосилась на Ферранда.
10.02.2025
– Зачари говорил, что у вас есть нечто волшебное!
Выражение лица прекрасного принца – отрада глаз моих – немедленно сделалось в должной мере мечтательным и придурковатым. Вполне подходящим влюбленному дураку – едва ли торговка могла бы догадаться, что мечтает Ферранд как следует мне врезать, а придурковатость во взгляде объясняется тем, что для этого пришлось бы врезать сестре.
Ну, или мечтательность была по другому поводу. И тогда придурковатость не иначе как врожденная!
Отворачиваться от Ферранда я не собиралась. Мне нравилось смотреть на него, было радостно и смешно – словом, гласом здравого смысла вынужденно выступила Гунивер, вновь перехватившая контроль над телом.
Только благодаря ей я и успела заметить, как у торговки нервно дернулось веко, стоило мне упомянуть нечто волшебное. А вот Зачари, похоже, знать не знал, что его воротничок может оказаться с сюрпризом, и сейчас скорее недоумевал, отчего невинная просьба вызвала такое напряжение.
– Конечно, – после очень выразительной паузы отозвалась торговка. – Лучшие кружева – только у меня! – и полезла куда-то под прилавок, где, я была уверена, ничего предосудительного не хранилось.
Не дура же она – держать рядом с собой плетения с ведьмовщиной! Достаточно и того, что облик ее настоящим не был – не мог быть. А значит, где-то она носит еще одну полоску кружева – такую, что обманывает взгляд.
Это вполне объяснило бы, отчего ни опытные капитаны, ни бывалые моряки не замечали течи в трюме, пока не становилось слишком поздно, и даже в такой близости от берега отчего-то не могли выплыть к суше. Они просто не видели, как обстоят дела на самом деле, и полагали, что все идет как надо.
А потом не понимали, куда плыть.
Что хуже, я не понимала, как это можно провернуть, и была готова поклясться, что женщина передо мной – не ведьма. Да и руки ее казались слишком грубыми и неловкими для кружевницы.
Просто наемная работница? Но она, кажется, знала о волшебном кружеве – значит, настоящая ведьма как минимум доверяла ей в достаточной мере, чтобы рассказать, чем именно предстоит торговать.
Синдриллон выложила на прилавок довольно широкие полосы кружева – заметно хуже качеством, чем то плетение, что украшало воротничок Зачари и, по идее, должно было оберегать его от злых чар (так что прямо-таки свербело проверить, работает ли, но останавливало отсутствие собственного тела).
– Это же не шелк? – капризно уточнила я и потянулась пощупать.
Слой песка перед лавкой был довольно тонким. Чтобы увязнуть в нем, пришлось бы постараться.
Я постаралась.
Неловко взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, и натренированное многолетними упражнениями в танцах и придворных поклонах тело Гунивер, к моей досаде, начало выравниваться самостоятельно. К счастью, при этом оно бессознательно вцепилось острыми ногтями в предплечье Ферранда, и принц дернулся от неожиданности.
Я с облегчением пошатнулась и схватилась за руку торговки, все еще придерживающей дорогой образец за краешек.
Рукава ее платья были длинными, как и полагалось свободной горожанке. Но как у горожанки бедной, вынужденной работать в найме, – еще и истончившимися от ветхости. Под тканью явственно ощущалась какая-то выпуклая шероховатость на коже.
Будто цеховое клеймо.