А мне оставалось разве что ждать, когда же Гунивер соизволит поделиться своими мыслями если не со мной, то хотя бы с Феррандом.
03.03.2025
Как назло, добиться от принцессы ответов удалось далеко не сразу. К тому моменту, когда мы наконец добрались до дворца, фрейлины уже начали просыпаться и суетиться, опасаясь, что своей праздностью прогневают госпожу – не станет же она, в самом деле, одеваться и отдавать распоряжения о завтраке сама!
«Госпожа» с трудом успела проскользнуть в сад, наскоро набросить заранее приготовленную одежду – для принцессы пристойную весьма условно, зато с ней она еще могла справиться без посторонней помощи, – и с утомленным видом усесться в беседке. Бежать в спальню времени уже не было: сквозь занавеси в комнатах виднелись силуэты Жанны и Ивонн, суматошно приводящих себя в порядок.
Утомленный вид Гунивер удался особенно. Возможно, оттого, что в лодке ее и правда нешуточно укачало – и остаток дороги до дворца прекрасная принцесса все свои усилия сконцентрировала на том, чтобы не блевать за борт. Или хотя бы не прямо в лодку.
Вид у Ее Высочества при этом был, должно быть, томный и загадочный, потому что Зачари старался не слишком заметно пожирать ее глазами, но все равно неуловимо напоминал мальчишку из трущоб, впервые узревшего фигурный медовый пряник. Ферранд, кажется, удерживался от расправы только потому, что в этом случае ему пришлось бы грести самому вдоль всего Бронзового канала. Возле памятной траттории мой прекрасный принц сухо поблагодарил подмастерье палача, бросил ему полный кошель и поскорее увлек сестру в экипаж.
Кажется, Гунивер выглядела не слишком благодарной, зато теперь вполне могла позволить себе ограничить свое участие в застольной беседе укоризненными вздохами в адрес обленившихся фрейлин. Свита старательно укорялась и трепетала, и разговор о тряпках для весеннего бала рискнула завести только Морель – кажется, на правах второй аристократки после принцессы.
Ее Высочество немедленно встрепенулась и оживилась, а я ощутила уже знакомый отголосок почти болезненного азарта.
– Думаю, я все же рискну надеть платье от мадам Комтуа, – объявила Гунивер во всеуслышание. – Мастерица произвела на меня неизгладимое впечатление. Да и ткани – волшебство! Вы бы видели!..
– А как же кружево, Ваше Высочество? – заметно растерялась Ивонн – кажется, такого поворота не ожидала даже она. – Его Величество ведь… – тут она опомнилась и прикусила язык, но иллюзий на этот счет я не испытывала: о приказе короля нарядиться в кружева от скуолы к этому моменту наверняка пронюхали все, включая, возможно, и мадам Аршамбо.
Гунивер же беззаботно пожала плечами.
– Если уж я настроена дать шанс малоизвестной модистке, отчего бы не дать его и малоизвестной мастерице? Темное платье прекрасно подойдет для второй части празднования, когда двор отправится свидетельствовать обручение моего дорогого брата с морем. А для самого бала я закажу платье у своей модистки и велю использовать кружево скуолы Аршамбо, раз уж Его Величество настаивает на том, чтобы корона поддержала ее.
А еще это слабо тянуло на меру поддержки. Илберт II предполагал, что весь дворцовый цветник станет игнорировать подделки с пересыпи Фаушер, и аристократы помельче станут повторять за здешними законодательницами мод. Но если принцесса прикинется дурочкой и выполнит приказ лишь наполовину…
Я ощутила, как Гунивер делает едва заметный жест Ивонн, и прикусила язык. В конце концов, прикидываться дурочкой тоже надо уметь – и сомневаться в том, что Ее Высочество достигла в этом искусстве небывалых высот, не приходилось.
10.03.2025
– Это... очень смелое решение, – нашлась фрейлина, и Морель не справилась с дурацким смешком.
«Смелое» – это было очень мягко сказано. Пожалуй, лично я бы использовала другое слово – если бы не знала Гунивер.