14.03.2025
Я прикусила язык, чтобы не задать лишний вопрос, но лишним оказалось само мое молчание. Гунивер терпеливо подождала, чтобы убедиться, что я замешкалась не просто так, и глухо усмехнулась.
– Когда Ферранд пришел к тебе, он именно этим и объяснил свое нежелание проходить ритуал? Тем, что он – единственный в роду огненный маг, второй за семнадцать поколений, и не видит себя на морском престоле?
– Первый, помнится мне, утонул на третий день после обручения, – предпочла напомнить я, не рискнув что-либо отрицать.
Ферранд сестре доверял. Возможно, куда больше, чем стоило бы, но не ведьме лезть в отношения королевских детей.
– Поэтому ты согласилась помочь? – полюбопытствовала принцесса.
– Нет, не поэтому, – ответила я, не пытаясь скрыть, как опалило краской щеки.
Ферранд бывал крайне убедительным, когда ему чего-то хотелось. И очень, очень настойчивым. А еще – пылким и увлекающимся, как и большинство огненных магов.
Не то чтобы в ту ночь, когда он появился на пороге моего дома, я могла похвастаться спокойствием и стойкостью – или хотя бы здравым смыслом. К утру у прекрасного принца было все, что он хотел: обещание помощи с ритуалом и морская ведьма в постели.
Причем я еще долго не была уверена, что именно ему было нужно: гарантия, что море выбросит кольцо на берег, или же я сама. Наверное, я даже могла бы оскорбиться таким подходом, если бы не понимала, что сама не устояла перед искушением – и ни о чем не жалела.
– О, – задумчиво сказала принцесса и коснулась кончиками пальцев собственной щеки. Я приготовилась к крайне неловкому развитию темы – и не прогадала: – Догадываюсь, что получил он: когда пламя отражается в морских волнах, огни только множатся. А ты? Что получила ты?
Я подавила тяжелый вздох. Мало мне было позволить Гунивер начать обсуждение моего романа с ее братом, так еще и со стороны эта беседа выглядела как монолог умалишенной с самой собой!
– Ты не представляешь, как морским глубинам не хватает света и тепла, – мрачно призналась я Его Высочество сделал меня сильнее так же, как я сделала сильнее его. Это взаимовыгодная сделка.
– Сделка? – медленно повторила принцесса. – Готова поспорить, что если ферент услышит это слово, то будет оскорблен.
– Будет, – вынужденно признала я, – а в любом другом случае будет оскорблена его невеста. Я бы спросила, чью обиду я бы пережила с наибольшей вероятностью, но... – здесь оставалось только развести руками – и те мне не принадлежали. – Это важно? Я ведь все равно не смогу ни на что повлиять.
– А надо, – безжалостно обрубила Гунивер. – Если для этого потребуется мое тело – используй. Черти пентаграммы на палубе или что там тебе еще может понадобиться. Главное – предупреди, чтобы ненароком не поразить моих фрейлин новым увлечением их госпожи.
Я сощурилась и дернула уголком рта. А ведь сейчас выходило, что мне не нужно делать ровным счетом ничего, чтобы мое обещание Ферранду оказалось выполнено!
...только это означало бы перевести Гунивер в стан моих врагов. Что-то подсказывало, что обиду прекрасной принцессы я не пережила бы точно.
Я не помню, какое сегодня число
– То есть поражать твоего отца все-таки можно? – не удержалась я и – раз уж мы все равно забрели в столь опасные дебри – нахально спросила в лоб: – Почему тебе так важно, чтобы он не знал, что ты на самом деле из себя представляешь? Будем честны, ты ведь и правда могла бы справиться с правлением Эйфемией получше Ферранда.
У принцессы вырвался глухой смешок.
– Хорошего же ты мнения о моем брате!
– Хорошего, – без тени иронии подтвердила я. – Ферранд обаятелен, порывист и красив. Он умеет нравиться людям... нет, не так: у него это выходит само собой, настолько легко и непринужденно, что сама не замечаешь, как очаровываешься им. Он похож на доброго принца из детской сказки: принципиальный, смелый, сильный, весь какой-то... правильный? – я поморщилась, недовольная неловкой угловатостью собственных слов, но более подходящая формулировка в голову так и не пришла. – Его наверняка будут любить. Но это не то, что нужно хорошему правителю.
– Почему же, – глухо усмехнулась в ответ Гунивер. – Хорошего правителя от плохого отличают всего две вещи: хорошие советники и умение к ним прислушиваться.
Под хорошим советником она, видимо, подразумевала себя. Что ж, в нежелании прислушиваться к сестре Ферранда было сложно обвинить, но рассказать принцесса явно собиралась не об этом, и я выжидательно притихла.
– Моя рука обещана наследнику престола Скульдзии, – помедлив, произнесла Гунивер. – Официальная помолвка состоится через год, когда юный принц отпразднует совершеннолетие. До тех пор Скульдзией фактически правит его мать – женщина жесткая и хитрая, именно такая, какой ты видишь хорошую правительницу, – принцесса небрежно помахала рукой в воздухе, обозначая свое отношение к этакой правительнице. – Она не питает иллюзий относительно того, каким королем будет ее сын. Его Высочество Скуольд попросту глуп и не справится с целой страной. Ему нужна жена, которая сделает это за него, и королева сделала ставку на меня. А если вдруг до нее дойдет слух, что Гунивер Эйфемийская не интересуется ничем, кроме платьев и кружев, и глупа так же, как и ее сын... – она слабо улыбнулась. – Да, нам нужен союз со Скульдзией для обороны морских путей, и мой отец поддерживает решение о помолвке. Но если королева расторгнет договоренности сама, то будет вынуждена пойти на уступки, чтобы не испортить отношения с Эйфемией. Мы ничего не потеряем, а я не буду вынуждена прожить всю жизнь замужем за круглым дураком.
– А Ферранд... – начала было я и замолчала, сама угадав ответ на свой вопрос.
Конечно же, весь из себя правильный принц не хотел присваивать чужие заслуги. Если у сестры гораздо лучше выходит выстраивать многоходовые интриги, разбираться в хитросплетениях семейных тайн эйфемийской знати и лавировать между интересами короны и купцов, то ей и быть королевой – она достойна титула.
А вот что Гунивер привыкла действовать из тени и все ее методы строятся на том, что никто не знает о настоящем кукловоде, – Ферранд не учитывал.
– Занятно, не правда ли, когда спор между королевскими детьми ведется не из-за того, кому суждено стать наследником престола, а из-за того, что им никто не хочет быть? – светским тоном поинтересовалась Гунивер. – Ферранда не устраивает расклад, при котором я останусь просто тенью при дворе, еще одним бутоном из дворцового цветника. А что так будет лучше для всех, включая меня саму, до него не донести. Слишком принципиален, тут ты права, но это единственное, что может помешать ему стать хорошим королем.