30.03.2025
Я могла бы снова напомнить и про его порывистость, и упрямство, способное посрамить иного осла. Но промолчала: я знала Ферранда как друга и любовника. Гунивер было виднее, каков он из себя в качестве принца.
Наверное.
***
– Тебе виднее? – переспросил Ферранд не своим голосом.
Или, может быть, как раз своим: просто со мной он никогда не разговаривал в подобном тоне. А Гунивер никогда не напоминала прямо, что лучше видит расклад, – до сегодняшнего дня.
Камнем преткновения между братом и сестрой для разнообразия стал не порядок наследования, а Зачари Киллиан собственной персоной. Какая неожиданность, надо же.
– Мне виднее, – чересчур спокойно ответила принцесса и, не сдержавшись, с силой сжала подлокотники плетеного креслица: судьбоносная встреча состоялась, как и в прошлый раз, в беседке, среди цветущей герани, которой все никак не могли налюбоваться предприимчивые фрейлины.
Гунивер даже пришлось напомнить им, что это не единственное место, где растет герань. Судя по тому, с какой спешкой ее свита убралась после этого, другое место было подозрительно близко к Фоссе Миде – а то и ко дну Соломенной лагуны.
– После того, что он рассказал нам, в храме ему не выжить, – все тем же спокойным тоном продолжила принцесса. – Если мы начнем действовать исходя из тех сведений, которые он дал, будет слишком очевидно, что у нас есть информатор, близко знакомый с порядками Святого Неназванного. Нетрудно определить, кто именно.
– Ты забываешь об Атаназе, – тут же возразил Ферранд, которого ровный голос сестры не обманул ни на мгновение: он смотрел только на ее пальцы, побелевшие от напряжения.
– О ком? – влезла я, просто чтобы напомнить: у семейной ссоры есть свидетельница, от которой, увы, никак не избавиться. А она очень хотела бы убраться куда подальше и не возвращаться, пока страсти не улягутся!
Ферранд моргнул и устало потер лицо обеими руками. Гунивер, опомнившись, разжала пальцы и тут же чинно сложила ладони на коленях – заодно и вытерла об юбку.
– Атаназ – мой друг детства, – пробурчал Ферранд не очень внятно. – Мы вместе изучали писание Святого Неназванного под руководством верховного жреца.
– А еще Атаназ принадлежит к герцогскому роду Нуари, – добавила Гунивер с едва заметной ноткой недовольства в голосе, – и его семья – с учетом того, что сам Атаназ пошел в услужение в храм и добился немалых успехов – сильный игрок на политической арене. Слишком сильный – и слишком преданный верховному жрецу, чтобы не представлять опасность для короны. Едва ли кто-то поверит, что наследник Нуари настолько сентиментален, чтобы из памяти о детских годах предать интересы храма. Зато подмастерье палача, к которому зачем-то дважды обращался сам принц...
Ферранд демонстративно закатил глаза.
– А еще Атаназ пытался за тобой ухаживать, – припечатал он, – и ты ему отказала. Хотя союз наших семей укрепил бы власть короны!
– И храма тоже, – мрачно поддакнула ему Гунивер, – чем вызвал бы бурю недовольства среди купечества. Нас немедленно обвинили бы в попытке установить монополию на морскую торговлю из-за...
– Он просто тебе не нравится, – перебил ее Ферранд с тяжелым вздохом.
Гунивер осеклась на полуслове. Роковое «в отличие от Киллиана» вслух не прозвучало, но отчетливо читалось между строк.
Иначе с чего бы прекрасной принцессе переживать о подмастерье палача?