21.04.2025
– Я не имею ничего против наследника Нуари, – после очень тяжелой и очень неловкой паузы произнесла Гунивер, когда Ферранд, казалось, уже был готов рассыпаться в извинениях за слова, которые даже не произнес. – И понимаю, что станут болтать слуги, если я выкажу хоть малейший интерес к Зачари Киллиану, – а я наверняка буду вынуждена побеседовать с ним снова. Поэтому инициатива должна исходить от тебя. Ты пойдешь к отцу, расскажешь ему о слухах, бродящих по Нижнему городу: о том, что кто-то видел якобы казненную храмовым палачом Соланж д'Аллор, что у нее есть ученицы, плетущие кружева, чтобы продать их на пересыпи Фаушер. Предложишь не просто вызвать исполнителя на допрос, но переманить его во дворец. На нашу сторону. У короны должны быть свои палачи, чтобы нам не приходилось полагаться на храм, и провинившийся в неисполнении приказа либо послужит им учителем, либо сам сложит голову от руки своих несостоявшихся учеников.
– Не ты ли рассуждала о том, что покровительство палачам лишь снижает авторитет, и потому-то храм и недоволен? – не выдержала я.
Ферранд вздрогнул, когда его сестра вдруг снова заговорила с моими интонациями, и нервно сглотнул.
– Вы меня с ума сведете, – напророчил он.
Гунивер тоже помолчала. Ей эта ситуация доставляла еще меньше удовольствия, но до объяснений принцесса все же снизошла:
– Палачи – это люди, с которыми никто не хочет иметь дела. Но если даже какой-то подмастерье смеет ослушаться приказа короля, короне нужна замена всей ветви.
– Именно, – мрачно поддакнул Ферранд. – Замена, на которую можно положиться. А не какой-то вшивый подмастерье, который уже единожды ослушался приказа!
– Не ослушался, а был обманут, – возразила Гунивер, и на этот раз Ферранд и сам осекся, вспомнив, кто здесь первым обманул короля. – Кроме того, он все еще нужен как источник информации о том, что на самом деле произошло на казни Соланж. Кто знает, может быть, я просто еще не задала ему правильный вопрос? При всех несомненных достоинствах наследника нуари, он просто не знает никаких деталей о работе храмовых палачей. От этой ветви он далек настолько, насколько это вообще возможно.
С этим было сложно поспорить. Едва ли друг принца по школьной скамье хотя бы близко подходил к подвалам палачей. Откуда ему знать хоть что-то об их работе?
– Я не намереваюсь пересекаться с господином Киллианом без острой необходимости, – добавила Гунивер. – Будет лучше, если все контакты с ним станешь поддерживать ты, Ферранд.
Я вскинула брови в скептической и вопросительной гримасе. Едва ли это добавило убедительности принцессе, но Ферранд, кажется, счел, что исчерпал лимит споров с сестрой на ближайший месяц и понадеялся, что она, как обычно, просчитала все на шаг дальше него. Судьба подмастерья главного храмового палача была решена.
А я и в самом деле начинала все больше и больше бояться эту женщину. Только, кажется, уже не столько из-за того, на какие выверты оказался способен ее разум, – сколько из-за того, на какие он не тянул. Сейчас слабости прекрасной принцессы, увы, были смертельно опасны не только для нее.
Пока что я тоже не могла допустить, чтобы она натворила глупостей и угодила замуж за Скуольда. Это означало бы, что ей придется покинуть Эйфемию – возможно, так и не узнав, что же случилось с «Жемчужницей».