29.04.2025
***
Справедливости ради стоило отметить, что неприятностей я опасалась совершенно не с той стороны. Ее Высочество превосходно играла в придворную дурочку – но не заигрывалась и никогда не забывала, сколь тонка грань между прелестной эксцентричной глупышкой и полной идиоткой, готовой рискнуть своим именем и честью ради приключений. Я напрасно караулила ее несколько ночей подряд: принцесса отсыпалась после поездки на пересыпь Фаушер и даже не спрашивала, успешно ли прошли переговоры Ферранда с отцом, будто ее вовсе не интересовала судьба Зачари Киллиана. Дни Ее Высочества стали на редкость благообразны и скучны: заполняли их в основном чаепития да придворные сплетни. Поначалу я ломала голову, зачем Гунивер растрачивает свое бесценное время на эту ерунду, но на третий вечер принцесса ненадолго отослала фрейлин с поручениями и достала свою книгу из тайника, и до меня наконец дошло. То, что для посторонней ведьмы звучало какофонией из имен, событий и ничего не значащих слов, Гунивер воспринимала как схему взаимосвязей в аристократических семьях. Принцесса рисовала и поправляла ее на основании слухов, что приносили ей фрейлины и слуги. Мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать за ней. Постепенно смысл разных линий в схеме становился яснее, но, поскольку практической пользы из этого я извлечь не могла, то скоро заскучала. Мне отчаянно не хватало своего тела, я тосковала по Ферранду и морским волнам, а сильнее всего – по свободе действий. Пожалуй, еще немного – и я подняла бы бессмысленный бунт, пытаясь перехватить контроль над принцессой.
Однако помощь пришла – и с совсем неожиданной стороны.
До долгожданного бала оставалось всего два дня. Утомленные хлопотами и приготовлениями фрейлины спали мертвецким сном – даже верная Ивонн набиралась сил перед грядущей бессонной ночью, посвященной отпарыванию кружев. Жанна попыталась было притвориться спящей, но вскоре и правда заснула. Гунивер подождала еще немного, чтобы дыхание фрейлины стало ровным и глубоким, и тайком вышла из спальни.
Ночь выдалась ясная, и в звездном свете мужской силуэт в закрытом дворике с беседкой был виден столь отчетливо, что я искренне удивилась, как это его не заметили другие обитатели дворца. Гунивер подошла к своему тайнику под подоконником и не сдержала возглас удивления – а Зачари бросился к ее окну, будто на полном серьезе только и делал, что ждал, когда же принцесса выйдет его встречать.
Ее Высочество на мгновение растерялась, но потом отчего-то сжала кулаки, выдохнула и решительно распахнула створки.
– Вы с ума сошли! – зашипела она, вцепившись в тяжелую штору так сильно, будто только она и удерживала ее от падения в пучину греха.
Подмастерье палача остановился, даже не попытавшись вскарабкаться вверх.
– Сошел, – признался он с обезоруживающей улыбкой.
Встал он так, чтобы не оставить ни единого следа на фигурной клумбе, – аккурат на декоративных камнях. Но принцессу это не успокоило.
– Вас могут увидеть! – шикнула на него Гунивер и сама протянула руку, чтобы помочь подняться на подоконник.
Я начала подозревать, что с ума здесь сошел не один Зачари, но встревать не рискнула. С сумасшедшими не спорят – а безумие подмастерья явно прогрессировало. Во всяком случае, он и в самом деле вспрыгнул на подоконник, не упустив случая схватить принцессу за руку.
Ладонь у него была горячей и шершавой от мозолей. Я старалась не думать, от чего появились эти мозоли, а принцессу, кажется, занимали вовсе не они.
Впервые на моей памяти Гунивер не сложила руки на юбке, чтобы скрыть свои переживания, а нервно прижала ладонь к груди, стиснув воротник рокетти.
01.05.2025
– Как вы сюда попали? – первым делом спросила она, едва справившись с собой, и поспешно задернула шторы.
– Проследил за садовником, – виновато улыбнулся палач. – Он никак не мог ходить в закрытый дворик через покои Вашего Высочества, но из окна кабинета принца Ферранда цветы выглядели вполне ухоженными. Я всего лишь предположил, что занимаются ими вовсе не ваши фрейлины, а значит, где-то должен скрываться черный ход для прислуги.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. И я еще удивлялась потайному ходу наружу! Да этот «закрытый» дворик просто проходной! Кто-то ведь регулярно накрывал стол для чаепития, а потом убирал посуду и подметал беседку, да и герань требовала регулярного полива... всей закрытости хватало ровно на то, чтобы высокопоставленные гости могли пройти сюда только через комнаты принцессы – разумеется, исключительно с ее одобрения, – и вынести наружу ровно те слухи и сплетни, которые она считала нужными. Прислуга сновала туда и обратно совершенно свободно – разве что старалась не попадаться господам на глаза.
– Меня никто не видел, – догадливо добавил Зачари, – не беспокойтесь, Ваше Высочество.
Гунивер на мгновение поджала губы. Во дворик выходили не только ее окна и окна кабинета Ферранда, а уж прислуга, как я только что убедилась, могла выглядывать откуда угодно.
Но раз все помалкивали о прогулке на пересыпь Фаушер, то могло обойтись и на этот раз – хотя, наверное, здесь немалую роль играло попустительство принца. А вот ему визит Зачари мог прийтись не по душе.
– Хорошо, – сухо кивнула Гунивер и сильнее стиснула свой ворот. – Уверена, у вас есть более чем уважительная причина являться сюда в столь неурочный час.
Причем, надо полагать, не первый раз. Не каждый же день принцесса жертвовала сном, чтобы внести правки в свою настольную книгу.
– Ритуальный камень, который использовался для казни Соланж д'Аллор, выбросило на берег, – сходу вывалил подмастерье. – Позавчера прибежал мальчишка из Соломенной лагуны. Я пытался связаться с Его Высочеством, но... – он виновато развел руками.
Наверное, следовало уточнить, отчего же это Ферранд ни разу за два дня не соизволил проверить, как идут дела у его нового протеже. Или хотя бы узнать, почему подмастерье посмел беспокоить не своего господина, а саму принцессу, вдобавок рискуя скомпрометировать ее.
Но меня волновало совершенно другое.
– А тело? – с жаром спросила я, сама не заметив, как повысила голос.
Гунивер прижала пальцы к губам и резко обернулась к дверям спальни. Зачари тоже притих, напряженно прислушиваясь, но фрейлины спали крепко.
– Тело мастерицы д'Аллор тоже могло вынести волнами, как вынесло ритуальный камень, не так ли? – переспросила вполголоса Гунивер, убедившись, что Жанну не разбудил мой вскрик.
– Об этом мне ничего не известно, Ваше Высочество, – виновато улыбнулся палач. – Мальчишка принес только камень. Думаю, если бы к берегу прибило тело самой мастерицы д'Аллор, об этом вы узнали бы не от меня. В Соломенной лагуне к морским ведьмам относятся со слишком большим почтением, чтобы несправедливая казнь одной из них прошла без последствий.
Об этом стоило подумать до того, как отправлять меня в Фоссе Миде. Но короля, не на шутку испуганного и разгневанного гибелью кораблей, суеверия Соломенной лагуны волновали мало.
– К счастью, расшифровывать храмовую клинопись учат очень немногих, – улыбка подмастерья стала кривоватой, – поэтому мальчишка не знает, что за камень он нашел. Пока что в Соломенной лагуне полагают, что мастерица д'Аллор мертва.
И предположения эти проживут не дольше, чем кто-либо из Соломенной лагуны доберется до пересыпи Фаушер и не увидит торговку за прилавком с кружевом. Рыбаки чаще всего сбывали свой улов на ближайшем базаре, а безработным и нищим не до кружев, но празднование в честь наследника престола наверняка разрушит привычные порядки. Даже беднякам захочется маленького чуда – и разнообразия.
Кажется, обручение с морем грозило обернуться грандиозной катастрофой.