– Ее люди? – не удержавшись, переспросила я, и принцесса тотчас добавила: – Ваше Величество дозволяет скуоле заняться расследованием?
Принц Ферранд прекратил скрипеть пером и замер, не поднимая глаз от пергамента. Я прикусила язык, а король, ничего не заметив, только раздраженно отмахнулся.
– Это всего лишь поддельное кружево. Не специи, не зеркала и не фарфор. Пусть разбираются сами.
Гунивер замешкалась. Да, не кружево превратило Эйфемию в царицу торговли, но давать простолюдинам привилегии вроде самостоятельного расследования означало лишний раз напомнить, что при желании можно обойтись и без королевской власти. Как много таких маленьких, совершенно незначительных на первый взгляд уступок понадобится, чтобы с авторитетом короны начали считаться лишь во вторую очередь? Особенно сейчас, когда флот Эйфемии терял корабль за кораблем, а склады в порту то и дело захлестывала высокая вода. Король наверняка и сам все это прекрасно понимал, но попросту не мог позволить себе выделить дополнительные ресурсы еще и на кружевниц. Оттого и был настолько раздражен.
И принцесса предпочла отступить – покорно склонила голову и отступила из королевского кабинета, выпрямившись лишь за дверью. Адмирал Бессар нетерпеливо вскочил с диванчика, и я наконец сопоставила напряженную атмосферу в королевском кабинете и внезапную вспышку отцовских чувств у Его Величества.
Илберт II вовсе не приуменьшал важность визита адмирала. Напротив. Похоже, еще один корабль затонул, едва покинув порт, – а Его Величество полагал, что виновницу казнили этой ночью, и теперь сам не знал, что и думать. Взбудораженный адмирал вряд ли помог бы составить новый план действий – ему самому бы для начала успокоиться!
А принцесса, по всей видимости, поняла это куда раньше меня, потому и не стала настаивать на расследовании. Только шкатулку оставила на столе у Его Величества – на случай, если он все же опомнится и отзовет привилегии, которыми только что наделил скуолу Аршамбо.
01.11.2024
Впрочем, этим весь саботаж и ограничился. Едва покинув королевский кабинет, принцесса немедленно велела послать за кружевницей и собрать фрейлин в Синей гостиной. Похоже, новых воротничков и манжет на платьях теперь не светило избежать ни одной приближенной к Гунивер аристократке: к выполнению прямого приказа короля почтительная дочь подошла со всем тщанием.
Я отчаянно жалела, что теперь напрочь лишена возможности удрать. Провести еще один ритуал, чтобы выбраться и из этого тела, но так, чтобы принцесса ничего не заметила, было нереально.
Она и так сидела как на иголках, глубоко уйдя в собственные мысли. Вздрагивала, когда к ней обращались, и пару раз даже ответила невпопад – неслыханная, должно быть, небрежность для девушки, которую всю жизнь обучали искусству ведения беседы!
К счастью, тому же самому учили и фрейлин, и вскоре они переключились на невинный и в меру бессмысленный щебет, не требовавший от Гунивер особого внимания. Новый рыцарь в королевской гвардии (хорош собою, но еще несколько неотесан – удастся ли воспитать из него достойного мужа для младших дворянских дочерей или же лучше присмотреться к третьему сыну виконта, недавно получившему должность при казначействе?), небывало пышная свадьба наследницы одной из купеческих династий (не перебор ли – делать празднование таким роскошным, что на него уходит больше, чем на весенний бал невест в Летнем дворце?), запаздывающий корабль из Скульдзии, который должен был привезти груз специй и сахара...
Чай, который пила Гунивер, и впрямь был не подслащен. Но, кажется, фрейлин это волновало куда больше, чем принцессу, а пока она не выражала недовольства, возмущаться никто не решался.
Это было интересно.
В городе о Гунивер если и говорили, то, как правило, добавляя что-нибудь в духе «ах да, и принцесса тоже, конечно». Но гораздо чаще о ней не вспоминали вовсе. Наследником престола должен был стать ее младший брат Ферранд, и Его Величество прилагал все усилия, чтобы вырастить из него достойного преемника. Неудивительно, что все взгляды были устремлены на принца, а не на его сестру.