— Я не всё время просто бродил по свету, — пояснил Гиртан, — я много учился, даже академию закончил. А тебя я сам научил, еще до рождения первенца. Потом просто некогда стало.
— А какую академию ты закончил, на кого учился?
Тут Гиртан почему-то опять помрачнел, и ушёл в себя — не ответил, то есть. Ну, я и не стала настаивать, мало ли — может, плохие воспоминания?
Тем более, что про всё остальное он вполне охотно рассказывал — и весьма интересно, кстати. Больше всего, насколько я поняла, из других рас ему понравились тролли. Гиртан с таким восторгом отзывался об их умении слушать землю, ухаживать за полями и огородами, что я и сама невольно проникалась уважением к этим трудягам. По словам Гиртана, люди не могли сравниться с троллями в земледелии. У тех — настоящий талант или дар, если угодно. Примерно как у эльфов — с лесами, а у гномов — с камнем.
Я вспомнила мультсериал про аватара, который рассказывала детям уже несколько вечеров подряд, и спросила, нет ли тех, кто так же хорошо бы дружил с водой?
— С водой? — недоуменно спросил Гиртан. Кажется, я опять что-то не то ляпнула, — Да какая же в этом польза? Нет, я не знаю никаких рас, которые жили бы в воде, и могли её понимать.
— Может, потому и не знаешь, что они в воде живут, а с другими народами не общаются?
На это Гиртан только пожал плечами. Говорить о каком-то мифическом водном народе он не хотел.
— Ну, хорошо, а что понимают люди? У нас есть какая-то особая способность, дар, талант?
Тут Гиртан задумался. Долго думал, красиво, сосредоточенно. Наконец, сказал:
— Я не знаю. Считается, что у людей такого нет. Но ты вот спросила, и я подумал, что и у нас должна быть какая-то особенность. Возможно, со стороны она более заметна, а мы сами её просто не замечаем. В общем, тут поразмыслить надо.
Под конец нашей беседы, Гиртан предупредил, что денег на наше путешествие может не хватить:
— Я сегодня мысленно подсчитал все наши запасы, и понял, что для дороги туда и обратно нам хватит, но надо же что-то и Григорию оставить, пока он не начал зарабатывать самостоятельно. Я попробую что-нибудь придумать, всё же время ещё есть.
Я тоже стала лихорадочно думать, как добыть денег. Почту им, что ли, на постоянной основе организовать? Выступить этаким прогрессором. Но нет — это слишком долго, сложно и требует затрат. Вот если бы можно было что-то быстро продать… Так, стоп! А ярмарка? Скоро же ярмарка!
— А что мы можем продать на ярмарке? — спросила я у Гиртана. Он скосил на меня глаза.
— Я думал об этом, но продавать мы ничего не можем — без ущерба для хозяйства. Коровы самим нужны, хотя за них много денег можно было бы выручить. Урожай если только перед отъездом продать, но что мы тогда сами зимой есть будем?
— Ладно, — подвела итог я, — подумаем еще, на чем можно заработать.
Уж я-то точно подумаю. Возможно, даже, внедрю какое-нибудь изобретение нашего мира в этом захолустье, — размечталась я. А что, вдруг в этом и состоит моя миссия?
Глава 7
Слава.
Уже две недели я в этом странном мире, но всё никак не могу освоиться. Слишком много информации, слишком много всего. Как они здесь живут? Это же просто невозможно — одновременно столько всего держать в голове! Говорят все вроде на знакомом языке, но большинство понятий мне просто неизвестны, и даже вычитанные в словаре определения не помогают. О, на то, чтобы разобраться с письменностью, у меня ушло немало времени, но теперь я довольно бегло могла читать на местном наречии — правда, мне это мало чем помогло.
Сегодня меня ждёт встреча с психотерапевтом — так называют здесь мага-лекаря, который лечит душевнобольных. Те добрые люди, которые называют себя моими родителями и заботятся обо мне, уверяют, что психотерапевт поможет мне вспомнить свою настоящую жизнь, в которой я — не мать семерых детей, а их родная дочь. Мои воспоминания о прошлой жизни называют ложными. Но я-то знаю, что это не так. Я сильно заболела, и, похоже, умерла? И теперь это моё посмертие? Что же, надо сказать, что тело мне досталось молодое и красивое, даже вспомнила собственную юность. А нынешние мои родители намного больше любят меня, чем мои собственные, оставленные в другом мире. К такому легко привыкнуть. И если бы не мои детки, особенно младший, Андрюшенька — я бы ни о чем не печалилась. Что ни говори, приятно почувствовать себя вновь юной и привлекательной, вызывать восхищенные мужские взгляды — я уже и забыла, каково это. Когда не надо гнуть спину с утра до вечера, когда тебя любят, холят и лелеют — это не то что воскрешает давно забытые ощущения, а словно восполняет всё то, чего я была лишена вовсе. Я ведь и не помню такого в своей жизни: мы в деревнях с детства приучены работать, а родители так не опекают и не балуют нас, как богатые своих детей.