Теперь меня разобрала злость и на их отца, который оставил их с беспутной матерью и я пошла обратно, чтобы во всем разобраться. Сначала газетные гранки - так мне хоть что-то будет понятно. В каком времени я оказалась, где мы находимся и на какой войне их отец.
А потом письма…
Менят воротило при мысли, чтобы вскрыть их и прочитать то, что предназначено не мне, но это было необходимо.
Итак, я пробежала глазами гранки и ничего из них не поняла. Объявление войны между Романдией и Ноэрией. Я не знала этих стран, никогда не слышала о них. Ладно, дальше. Призыв на фронт и списки, срелди них Алекс Мартин. Все это было похоже по времени всем известную войну времен Унесенных ветром.
Наряды Хоуп были попроще, как будто времен нашей второй мировой - в общей, я ничего не смогла понять.
Нужно было читать письма Алекса, а этого я не хотела этого больше всего сейчас.
Поэтому услышав голосок Мии “Ой, Рутти!”, которая проснулась и увидела свою куклу, я быстро собрала бумаги в стопку, и пошла снова к кровати девочек, чтобы пощупать лоб Марты, которая еще не проснулась. И это беспокоило.
***
И все-таки Марта заболела. Я ругала себя на чем свет стоит - ну можно же было пойти потом за этим сундуком.
Вечером девочка проснулась и отказалась от еды, слабо порадовавшись своей кукле. Колин смотрел на меня, ожидая от меня новых чудес, а я лихорадочно соображала, что можно сделать прямо здесь и сейчас, отпаивая Марту отваром шиповника. Был уже глубокий вечер. Какие врачи, какие соседи.
-Колин, есть здесь кто-нибудь еще, кроме миссис Моны? - почти беспомощно спросила я.
Тот неуверенно пожал плечами, со страхом глядя на Марту, которая не поднимала головы от подушки, только изредка открывая глаза.
-Неси холодную воду, - произнесла я, - нужно сбить жар сейчас, а завтра позовем врача.
-Как холодную? - поразился он, - она же еще больше заболеет!
-Неси, я потом объясню, - отрывисто произнесла я, нужно было охладить голову девочки немедленно, на рассказы про мелкие сосуды головного мозга, которые плавятся сейчас не было времени.
-Хорошо, я мигом, - Колин метнулся за дверь, а я дула Марте на самые крупные сосуды, разгибала ручки и ножки, чтобы хоть чуть-чуть охладить.
Мия забилась мышкой в кресло, прижав к себе обеих кукол, испуганно глядя на меня.
-Все будет хорошо, детка, - заверила я ее, не будучи так уверенна.
Подоспел Колин с водой.
-Золотой мой, нарви несколько тряпок, - попросила я его, - и одну большую, прямо от занавески в сенях половину оторви и неси сюда.
Замочив большой кусок ткани я обернула Марте головку, а потом стала накладывать холодные тряпочки на руки и под коленки. Ткань моментально нагревалась и высыхала.
Колин понял, что нужно делать и только успевал смачивать тряпки, а я только успевала менять их. Был бы хотя бы уксус или водка!
Но за пару часов мы справились - температура стала спадать.
–Мам, а как так, - спросил меня тихонько Колин,- почему холодным надо?
Я оглянулась на Мию - та так и уснула в кресле в обнимку с куклами. Бедный ребенок, нужно же уложить ее как следует. Боже мой, я ничего не успеваю…
-Понимаешь, когда человек горит от температуры, это же кровь горячая - нужно охлаждать, - попыталась объяснить я мальчику, - а самые крупные сосуды, вены - на сгибах локтей, вот здесь и под коленками. А голова - самое опасное место, нужно в первую очередь охлаждать.
-Мам, - опасливо спросил он, - а ты откуда знаешь?
Я откинула липкие пряди со лба. Ну как объяснишь, что в мое время это знает каждая мать. И тут я вспомнила, что я не мать, а воспитатель детского сада. Мне по работе следовало это знать.
Кто я здесь? Не мать, не воспитатель. Выживаем, вот и…
-Мамочка…- протянула ко мне руки Марта, открыв глаза. Взгляд был ясный, лоб на 37,2.
Госссподи, спасибо…
-Колин, как вызвать врача? - проговорила я слабо.
Колин был бледен, но держался. Опора моя здесь, солнце моё.