Демон усмехнулся.
Сармин покачала головой.
— Нет, Камелия. Я не могу заставить элементаля выполнять мою волю. Всё, что я могу, так это создать соглашение, которое нас свяжет. Если он хочет провести время на Земле, то он примет обязательства, которые я ему назову. И поскольку демоны считают, кстати, совершенно ошибочно, что они гораздо умнее смертных, то они всегда принимают эти соглашения, надеясь подольше растянуть срок сделки, чтобы завершить воплощение.
— Ваши души ничтожно слабы, — прорычал Эстахот. — Для того, чтобы я смог передвигаться, вы должны дать мне тело. Как только у меня будет тело, я смогу соблазнить душу тела, а затем освобожусь. И смогу жить на Земле! — проревел он последнюю фразу.
— Именно поэтому я и приготовила для тебя манекен, — сказала ведьма.
Она застучала каблуками, направляясь к пентаграмме. Её палец указывал на фигуру в красной майке, небрежно брошенную на стул.
— На протяжении последних двадцати лет я ежедневно подпитывала этот манекен одной каплей молока дракона, — сказала она. — В нём достаточно магии элементаля, чтобы подражать человеческому телу в течение трёх с половиной дней. Этого времени как раз будет достаточно, чтобы завершить ту работу, которую я жду от тебя.
— Это? — Эстахот заглянул в широко раскрытые глаза манекена в футболке. Затем ткнул его в пластиковое плечо. Манекен сложился на стуле. — Ты что, совсем спятила? Нет. Это невозможно.
Губы ведьмы изогнулись в тонкую улыбку.
— Я проводила исследование, — сообщила она. — В тысяча двухсот одиннадцатом году демон по имени Хеброт смог прожить на Земле в течение одной недели в големе, напитанном силой элементаля. Тогда голем был набит перьями феникса.
— В самом деле? — спросил Эстахот.
— Демон, возможно, мог бы остаться и подольше, — продолжила ведьма. — Но, к несчастью, состав не был однородным. В перьях феникса запуталась спичка. Спичка потёрлась внутри, перья загорелись и голем был уничтожен. Как и демон, к сожалению.
Грудь Эстахота пошла полосками, красными полосками, даже фиолетово-красными. Он кружил по своей камере внутри пентаграммы, мерцая ярко-красным цветом.
— Ваш род больше не вызывает нас так часто, как раньше. Я так ждал, пока освобожусь из мучительного огня земного ядра. Ждал своего шанса на жизнь.
Его голос стал громче. У него были прекрасные вокальные данные, даже несмотря на то, что у него не было диафрагмы.
— А теперь ты предлагаешь мне эту бездушную вещь? Фу!
Он наотмашь ударил манекен, отчего тот свалился на пол и впечатался в стеклянную стену пентаграммы.
— Нечестная игра. Я глубоко оскорблён, Сармин.
— Твоя обида навевает на меня скуку, — сказала ведьма. — Ты находишься внутри моей пентаграммы, так что у тебя есть только два варианта. Принять моё предложение и согласиться на этот манекен в качестве твоего земного тела. Козья кровь привяжет тебя к нему, так что ты не сможешь оставить его и переместиться в человеческое тело. Или вернуться домой. Каков твой выбор, Эстахот?
Эстахот вытянул руки, словно проверяя стеклянные стены пентаграммы. Затем засверкали все цвета радуги, и демон растворился. На один великолепный момент радуга озарила стеклянную призму. Затем со свистом весь радужный свет переместился в манекен. Он неуклюже поднялся на ноги. Казалось, он вдохнул воздух. Обнюхал свои пальцы, словно изучал заклинание, связывающее его. Затем прижал свои негнущиеся пальцы к стеклу.
— Согласен, — сказал Эстахот.
Губы манекена не двигались.
— Хороший выбор, — одобрила ведьма.
Она прикоснулась палочкой к стеклу и нарисовала на нём дверь. Стекло растаяло, и Эстахот вошёл в наш мир. Запахи розы, дракона и саламандры смягчились, их заменил влажный заплесневелый запах. В последний раз так пахло, когда затопило наш подвал. Плесень. Плесень плюс резкий запах петард. Именно такой аромат исходил от этого демона.
Демон-манекен заскрипел, проверяя свои конечности. Скулы манекена были сколоты от удара об пол, на них красовались белые пятна на розовом фоне. Из-за накрашенных ресниц казалось, что глаза широко распахнуты от страха.
Я сглотнула.
— Не очень-то похож на настоящего, — сказала я. — Как, по-твоему, он собирается разгуливать по городу в таком виде?
Манекен развернулся и уставился на меня своими нарисованными чёрными глазами. Затем рухнул на цементный пол в гремящую кучу. Радужный свет вылетел из него и устремился ко мне.
У меня было такое чувство, что я попала в центр торнадо. Свет обладал такой силой, что сбивал меня с ног, как штормовой ветер, обдавая меня вонью фейерверков и плесени. Я пошатнулась и спиной упёрлась в стену. Бежать было некуда.