— Ох, господин Андерсон. – девушка с придыханием произносит фразу и поднимается, но замечает меня и радость исчезает с её лица. — Госпожа Андерсон, рада вас видеть.
Спрыгиваю с рук Алекса, поправив одежду и прожигая взглядом домработницу, которая не желает сводить обожаемого взгляда с моего мужа. Переплетаю наши пальцы, взирая с высоты моего роста на него, встречая смешинки в серебристых глазах. Я всего лишь раз позволила себе выходки на публике, чем явно удивила Алекса; но сейчас я видела, насколько он наслаждается сложившейся ситуацией. Будто упивается ею и тем, насколько сильно каждая из нас хочет доказать второй свою долю на него.
— Ты иди, – улыбаюсь настолько широко, что скулы сводит судорогой, — Я кое что прихвачу с кухни и догоню тебя. – встаю на ципочки и впиваюсь в его губы собственническим поцелуем, не в силах побороть чёртову ревность в груди. Алекс улыбается сквозь поцелуй, но послушно обхватывает моё лицо и глубоко целует, врываясь в мой рот без приглашения. Отдаляюсь, почувствовав странное смущение от такого поведения. Зато Анна выглядела совершенно растерянной и злой одновременно. Когда Алекс оставил нас, она поспешила так же исчезнуть, но я перехватила её под локоть, с фальшивой улыбкой убрав ей невидимую пылинку с плеча. — Анна, верно? – бесстыдница смотрит на меня с таким превосходством, что я на секунду засомневалась кто здесь реальная хозяйка. — Я не хотела бы портить это замечательное личико по глупой случайности. Дам простой совет: смирись. Ты осталась в прошлом и никогда не будешь частью будущего. Уверена, твои достижения в уборке дома неоценимы, но ты же не хочешь остаться на улице без работы? Лондон очень капризный город; сегодня солнце, завтра дождь; сейчас ты работаешь, а потом можешь оказаться совершенно ни с чем. Перестань пытаться соблазнить моего мужа и, я уверена, мы сработаемся. Как считаешь?
— У Алекса было много женщин, но ни одна из них не задерживалась дольше, чем на пол года. А я всегда была здесь. Рядом. Никогда не бросала и не была брошенной. От меня невозможно избавиться, госпожа Андерсон. Весь дом относится к вам с подозрением, пока меня они принимают как члена своей семьи. Так что не думаю, что ваши угрозы смогут коснуться меня.
— Ты права, – улыбаюсь сквозь внезапно проснувшуюся ярость, — У Алекса было много женщин, но ни одна из них не носила кольца на своём пальце. – показательно поднимаю ладонь, указывая в нужном направлении. — Возможно через пару месяцев меня может не стать, но ты никогда не займешь моё место. Никогда. – наклоняюсь к ней и шепчу последнее слово прямо ей в лицо. — Дерзай, можешь тешиться прошлым, я не имею ничего против. Но даже тебе стоит признать, что пока я его жена, на тебя он даже не посмотрит. А если ты предпримешь что-нибудь ещё к нему, то я даже дьявол пожалеет, что некогда он позволил такой как ты гулять по земле. Надеюсь, этот конфликт исчерпан, и мы поняли друг друга.
Мне бы очень хотелось найти где-нибудь поблизости фотоаппарат и запечатлеть настоящий ужас на её лице. Семейный девиз Андерсонов не кажется ей уж такой смешной шуткой; наоборот, её губы в миг потеряли цвет, глаза лишились всякого высокомерия. А потом, извинившись, она удалилась. Выдыхаю сквозь зубы, мысленно хваля себя, что не поддалась на провокации и выстояла перед этой мегерой. У меня так и чесались руки вцепиться ей в волосы и проехаться её лицом по милому газону во дворе. Контроль эмоций первый пункт на встречу взрослой жизни. Скоро я привыкну. Все всегда привыкают ко всему новому.
Поднимаюсь в комнату, готовая растерзать любого на своём пути. Невольно я будто превратилась в тех чудищ, что живут во дворе. Но это не важно. Главное, найти Алекса и высказать ему все в лицо. Насколько он похотливый ублюдок и что теперь, из-за его чрезмерно активной половой жизни, мне приходиться угрожать людям и вести себя не подобающим для леди образом.
Однако, стоило мне войти в комнату, как ярость решила выплеснуться не в настоящую бойню, а в не менее раздирающий в клочья сеанс секса. Я, будто дикарка, набросилась на Алекса, разрывая одежду на его шикарном теле. Не знаю что на меня нашло, но в эту ночь я не жалела его тела, оставляя свои отметки на каждом доступном сантиметре его кожи. Алекс поступал не менее кровожадно, сжимая кожу до синяков и совершенно меня не жалея. Странно, но мне показалось, что он меня так же наказывал за моё распутное поведение. Потому что его руки были полный силы, прежде невиданной мною; а в глазах горел огонь, настолько обжигающе холодный, что мне становилось даже страшно. Эта ночь была особенной; полной ярости и любви; крови и боли; криков и проклятий.