— Насколько бы я хорошо к тебе ни относилась, Женю я люблю больше, Грейсон. – тщательно подбираю слова и интонацию, не желая обижать своего деверя, хотя стараюсь показать свою позицию касательно его плана. — С твоим прежним опытом, мне хочется запереть свою сестру подальше от твоих похотливых рук, где-нибудь в бункере. – темп выходит из под контроля, а серые глаза напротив приобретают все более насыщенный цвет, что можно считать признаком нарастающего гнева. — Ты можешь найти себе любую девушку и провести с ней сколько угодно ночей, но ты сконцентрировался на той, которая тебе скорее всего недоступна. Неужели заскучал?
— Знаешь в чем твоя проблема? – буквально подавляю желание отпрянуть, даже отпрыгнуть, ибо его голос становится действительно опасным. — Ты привыкла к жизни, в которой присутствуют постоянные ссоры, крики и ругань. Даже не так. Это и была твоя жизнь. – лицо Грейсона стало подозрительно ближе к моему, обжигая щеку горячим быстрым дыханием. — А сейчас тебя этого лишили, но не так-то легко отказаться от привычного образа жизни. Поэтому ты всякий раз ищешь повод поругаться. Тебе это нравится. Ты нуждаешься в этом. Твоя семья разрушила тебя, поэтому сейчас ты даже не замечаешь, как разрушаешь всех вокруг своим недоверием, острым языком и вспыльчивостью. – он бросил быстрый взгляд на что-то или кого-то позади меня, но это его не остановило. — Это сидит в твоём подсознании, и пока ты сама не захочешь справиться с этим, будут страдать все остальные. – а потом он просто прошёл мимо меня, нарочно задевая плечом, от чего я пошатнулась.
Но больше пошатнулась моя вера в лучшее, ведь раньше мне казалось, что вся проблема в людях вокруг, а оказалось что во мне. А может это Грейсон не прав? Может я задела его эго, поэтому он сказал эти слова с горяча? Не стоит верить первому попавшемуся мужчине, который высказал то, что у него на уме. Если я стану расстраиваться из-за каждого такого на своем пути, то мое дело не пойдет дальше, чем нервные срывы и постоянные истерики в своем несовершенстве. Но с другой стороны, в порыве гнева люди чаще всего говорят как раз-таки правду. А вдруг, Грейсон сказал все это не из желания причинить боль и обмануть, а чтобы я наконец пришла в себя?
Алекс появляется бесшумной тенью и становится рядом, возвышаясь над моим плечом, как чертов Атлант, пока внутри меня шла настоящая война, правду ли сказал его брат или просто решил поиздеваться. Честно, моя рациональность склоняется к первой версии, но женская обида явно поддерживает вторую. Нужно попытаться расслабиться и понять где суть. Ну или найти способ получше.
— Ты тоже так считаешь? – обращаюсь напрямую к своему мужу, прищурившись осматривая острый профиль, — Что я истеричка не по рождению, а по удаче? По чертовым стечениям обстоятельств? Ну же, признайся. Может это ты натолкнул Грейсона на такие мысли? В этой семье ты имеешь больше влияния, чем другие, поэтому неудивительно, что они будут разделять твои мысли. Так что получается, что в твоих глазах я сломленная судьбой девочка, которая нуждается в твоем спасении? – вцепляюсь в его локоть и тяну со всей силы, привлекая горящий предупреждением взгляд, но тормоза отказали в конец. — Или я просто часть твоей большой игры? Ну же, признайся, кого ты видишь во мне? – врезаюсь в его грудь, практически ощущая, как из ноздрей распаляется пламя, — Сломленную шахматную фигурку в твоей очередном раунде, или своей женой?
Алекс хранил молчание настолько долго, что моя спесь успела сойти на нет, однако взгляда я не отвела, решив оставить этот раунд за собой. Мой муж был таким же упрямым, твердо выдерживая мой взгляд, даже больше, его серые глаза стали давить на меня своей интенсивностью. Мне так хотелось услышать от него всю правду, без утайки, без чертовых загадок, но в этой вселенной мало что происходит по моему желанию. Секунда другая, и плечи Алекса расслабляются, а глаза прекращают удушливой хваткой цепляться за мою глотку. Он аккуратно снимает мою ладонь, до этого момента сжимавшую его локоть, после чего вручает странный прямоугольный предмет. Не желаю отрываться от своего дела, однако любопытство, как обычно, сильнее, от чего я отвожу взгляд и подозрительно рассматриваю документ в своих руках. Что там может быть мне абсолютно неизвестно. Может он узнал о моих встречах со Станиславом?