— Зачем ты отсылаешь меня? – спрашиваю дрожащим голосом, практически со страхом обхватывая его запястье, держащей меня руки. Проследив за этим жестом, глаза его наполнились дикой яростью, но быстро погасли, словно он успел взять себя в руки прежде, чем эта эмоция вылилась во что-то более непоправимое. — Алекс, пожалуйста, объясни что происходит.
— Прекрати смотреть на меня взглядом побитого котенка, Алиса. – отвращение в его голосе бьет ключом по моей нервной системе, но я упрямо продолжаю смотреть и не отступаю. — Твоя любовь ни к чему хорошему не приведет. Прекращай, пока не стало слишком поздно.
— Боже, – похоже на писк котенка, когда догадка озаряет мой разум. — Ты боишься, да? Ты напуган моей любви, ибо это единственное, что ты не можешь контролировать. Да ты просто трус!
Зажмуриваюсь, готовая ощутить вкус чужого гнева, как только свободная рука замахнулась. Однако напрасно. Спустя длительные секунды ожидания боли я, наконец, открываю глаза, уставившись на поднятую руку и горящий взгляд, как свидетельство моей излишней дерзости. Алекс не спешил исполнять казнь, лишь смотрел и явно анализировал, после чего сжал челюсть и опустил руку, что далось ему с трудом. Эта самая рука, готовая с такой легкостью подняться, опустилась на мой подбородок и совсем слегка сжала его, не смотря на напряженное тело, сдерживающее всю силу, желающую вырваться. Моя челюсть задрожала от зарождающейся истерики, однако мужские пальцы с легкостью прекратили каждое движение.
— Я трус. Ты права. Потому что я и сам боюсь, чего могу сделать с тобой, пока ты стоишь передо мной на коленях, такая беззащитная и самоотверженная, готовая принять любое наказание от моих рук во имя своей любви. – никогда прежде столько яда не струилось из его слов. Сейчас мне по-настоящему стало страшно, что никто и ничто не сможет спасти меня от его силы. Поэтому я лишь трусливо закрываю глаза, не желая хотя бы видеть его ярости. — Но я не стану. Однажды я дал тебе слово, что больше никогда не подниму на тебя руку, а обещаний я не нарушаю. Поэтому я и отсылаю тебя. – не рассчитав свою силу, Алекс отталкивает меня, от чего я упала на выставленные руки, следя за его напряжёнными движениями. — К тому же, Грейсон горит идеей взять с собой твою сестру. Твоей целью является лишь убедить её в этом, ибо что-то мне подсказывает, Евгения будет против провести лишние минуты в обществе моего брата. Твой вылет завтра. – он нервно поправляет лацканы рубашки, после чего смотрит на меня взглядом Александра Андерсона, не моего мужа Алекса. — Желаю хорошего полёта, женушка. Сегодня можешь не ждать меня.
— Пойдешь к своим шлюхам, пока твоя жена в другой стране? – поднимаюсь с трудом, чувствуя пустоту в груди и груз ответственности на плечах, — Очень мило придумано. Отправить меня в Россию, а потом свободно трахаться с кем угодно. Кто тебе подсказал? Анна? Она и секунды не упускает, чтобы не дотронуться к тебе или оказаться в подходящей позе. Вперёд, мой дорогой супруг, – Алекс оборачивается, обжигая меня настоящей ненавистью, но мне вновь снесло крышу, а в такие моменты меня не остановить. — Я могу и вовсе не возвращаться, раз уж настолько мешаю вашему воссоединению. – он продолжает упрямо молчать, а я начинаю кричать, ощущая вкус собственных слез на губах. — И пусть мне не разрешено изменять тебе по контракту, я все равно найду, как отомстить тебе и заставить пройти то же, через что прохожу я, зная о твоих любовных похождениях. – все то же молчание и моя истерика, — Помнишь, я говорила, что однажды найдётся человек, способный причинить тебе невыносимую боль. Я и стану этим человеком, Алекс. Клянусь всем, что я имею, я стану той, кто сломает тебя.
— И ты единственная, кто сможет сделать это. – признается с болезненной ухмылкой. — Но если сломаюсь я, сломаешься и ты. А когда сломаемся мы оба, тогда этому браку придёт конец. Наши судьбы настолько тесно переплетены отныне, что отколись хотя бы кусочек, рухнет абсолютно все. – Алекс смотрит на меня с настоящей болью в глазах, пока злость не заполняет каждый миллиметр его глаз. И это было предзнаменованием очередного разочарования и страха, а больше всего — боли, — Помни, когда нас больше ничего не будет связывать, никто и ничто не будет в состоянии защитить тебя и твоих близких от меня. Если тебя не волнует наш брак, то подумай о последствиях расторжения его и своих близких. – угроза, сказанная таким тоном, напугала меня больше, чем все остальные его слова. Каждая клеточка моего организма заледенела, а мозг отрицал реальность происходящего.