- Возможно у меня есть причины для такого поведения. - возражаю поспешно, так же садясь в кровати, - Если бы ты не был таким скрытным и говорил мне все и сразу, мне не пришлось бы быть недоверчивой и упрямой. - продолжаю гнуть свое, внезапно почувствовав укол несправедливости. - Ты продолжаешь обвинять меня в грехах, не замечая своих. Как я могу доверять тебе, если ты не давал мне для этого повода?!
- Я не давал повода?! - голова Алекса поворачивается настолько резко, что я забеспокоилась об ее сохранности. - Я был единственным, кто спасал тебя и твою семью, стоило вам попасть в беду. Я тот, кто избавил тебя от твоих проблем. Я подарил тебе новую жизнь, где ты можешь быть свободной от всех прежних оков. А ты до сих пор обвиняешь меня в том, что я не даю тебе повода мне доверять? Где были твои родственники, когда твой отчим каждый день издевался над тобой? Где были твои друзья, когда твоей жизни угрожала опасность? Где были твои знакомые, когда тебя насильно выдавали замуж? Хочешь сказать, что эти люди, которым ты настолько доверяешь, спасли тебя? - он внезапно перехватывает мой подбородок и слегка сжимает его, причиняя отрезвляющую боль. - Нет. Это был я. Твой нелюбимый муж, которому ты никогда не доверяла и не станешь доверять. А знаешь почему? Тебе нравится страдать. Ты кайфуешь от этого. Просишь меня прекратить рвать твою душу на части, хотя внутренне, как настоящая мазохистка привыкшая к боли, нуждаешься именно в этом.
- Хватит. - пытаюсь вырваться, но тщетно. Серые глаза потемнели настолько, что я не различала, где заканчивается зрачок, а где начинается радужка.
- Могу подкинуть еще поводов для страданий. - сердце готовится к порции боли, но, кажется, этого недостаточно. - У тебя есть сестра. Вижу, эта информация прошла мимо тебя. У твоего отца вторая семья, вполне себе благополучная и даже счастливая, полная любви и взаимопонимания. Пока ты страдала от безотвоетной любви папочки, он отдавался по полной своей второй дочери. Кстати, ее зовут Елена и ей всего пятнадцать, а она уже отличается строптивным характером и высокой успеваемостью в школу. Знаешь почему? Потому что растет в любви обоих родителей.
- Замолчи! - начинаю брыкаться совершенно неконтролируемо, чувствуя соль от слез на губах.
- Вся та любовь, которая была предназначена тебе от отца, перешла к ней.
- Закрой рот! - пинаю его ногой в живот, а потом со всей силы влепляю пощечину, замолкнув, не веря в произошедшее. Рефлекторно отпозлаю подальше, заметив, как челюсть моего мужа напрягается. - Т-ты сам виноват. - начинаю оправдываться. - Не смей говорить о моем отце! Никогда!
- Правильно, маленькая королева. Взращивай свою ненависть ко мне, но никогда не смей в таком случае требовать от меня чего-либо. - Алекс встает, повернувшись ко мне всем корпусом. - Судьба этого брака в твоих руках, малышка. Я протягивал тебе руку, однако ты оттолкнула ее. Теперь придется решать все самостоятельно. - он надевает рубашку, подбрасывая мне миллион мыслей, куда он мог собираться в такой час. - Не думаю, что моя компания тебе приятна в данное время. Не волнуйся, любовниц в Шотландии у меня нет, я буду в соседнем номере. Утром мы улетаем.
Он уходит, оставив меня пылать от ярости и боли в груди. Этот коктейль из чувств подтолкнул меня к финальному решению, которое решит все наши судьбы. Нужно разобраться со всем, а после менять судьбу этого брака.
- Госпожа Андерсон? - подпрыгиваю на месте, пойманная с поличным. Медленно оборачиваюсь, максимально оттягивая время, пока решится судьба.
Мой план был простым, но гениальным.
Не составило труда отвлечь охранников, что сидели в комнате с видеокамерами, воспользовавшись помощью одного из сотрудников компании Алекса. Бедняга наверняка был стажером, поэтому не сразу узнал меня, а когда это произошло клялся мне в вечной верности, лишь бы я не проговорилась об этом своему мужу. Возможно, кто-то посчитает меня последней сволочью, но я воспользовалась его страхом и вынудила играть в своих грязных играх. В свое оправдание скажу, что ничего сверхъестественного ему делать не пришлось. По моей просьбе он просто вывел охранников из просторной комнатки, на ходу и с дрожащим голосом выдумывая всякий бред про то, что из хранилища пропала важная вещь. Грозные дяденьки смотрели на него с сомнением и даже жалостью, однако пренебрегать таким заявлением не стали, потому и проследовали за ним. Мне нужно было лишь десять минут. И все почти получилось. На экране высвятилось число три, когда мужчины вернулись в свою берлогу.