Кстати, только позднее мы увидели, что он урчит с каждым, кто к нему прикасается. Но лукавить не буду, у нас с ним сложились действительно особенные отношения.
Так Филя поселился у нас в Первом московском хосписе. А наша Анна Леонидовна, которой сто четыре года, внимательно разглядев его, сказала:
– Черный. Ну ничего, ничего.
Татьяна Лобанова
Тоже хочется рассказать что-нибудь интересное из нашей повседневной жизни, получается как-то коряво, но попробую.
К нам вчера новый пациент поступил, и медсестра стала его с хосписом знакомить: «Вон там чайный уголок, чтобы чаю попить, а еще у нас “тележки радости” бывают и концерты», – а он в шутку ее спрашивает: «А коньяк наливают?»
Ну, медсестра, не поняв шутки, подходит ко мне и говорит, что вот, мол, новый пациент коньячку хочет. И я, такая вся деловая, согласовала все с лечащим врачом, прихожу к пациенту торжественно с рюмкой и шоколадкой: мол, рада познакомиться.
А он в этот момент по телефону разговаривал с женой, видит меня и в трубку очень удивленным голосом:
– Тут коньяк принесли…
Кладет трубку, я ему говорю:
– Вы коньяку хотели?
А он:
– Да я вообще-то совсем не пью…
Ну в общем, мы смеялись сегодня с ним и всей палатой! Кажется, ему у нас начало нравиться…
Нюта Федермессер
Ему восемьдесят пять лет. Он бывший летчик-истребитель, у него десятки медалей и орденов.
Петр Сергеевич – пациент выездной службы хосписа. В стационар он приезжает по делам, а иногда и просто в гости на праздники. Например, на пикник в саду 9 мая.
А в этот раз он попал на фотосессию «Один прекрасный день». И очень кстати: в эти дни с супругой Ольгой Николаевной они отмечают годовщину свадьбы – тридцать шесть лет вместе.
Во время стрижки и пока супруге делали укладку, маникюр и макияж, Петр Сергеевич делится:
– Я не боюсь умереть. Знаете, смерти вот совсем не боюсь. Чего ее бояться-то? Да и возраст у меня уже такой… Больше всего боюсь не успеть сделать то, что хочу, что запланировал. Когда все сделаю, тогда уже и уходить можно. А пока нет. Вот мы сейчас дом строим. А как я жену оставлю с домом недостроенным? Нет. Так не пойдет. Снаружи я уже все сам сделал, только крышу нам по заказу делали. А так все сам. Теперь надо внутри доделать.
Анастасия Лаврентьева
Удивительным образом у нас в одной палате встретились два армянина, к тому же с одинаковыми отчествами – оба Арменовичи. Не могу сказать, что они с первой минуты были рады такому совпадению: Гагик Арменович уже привык к одноместному размещению, а Ашот Арменович приехал очень уставший и все время хотел спать…
Чтобы не тревожить их, кровати поставили так, чтобы пациенты друг друга не видели, да еще и разделили ширмами – оба к этому моменту уже не могли вставать…
К каждому постоянно приходили их большие семьи с провиантом: жены, дети, внуки, общались между собой, обменивались рецептами хаша и хашламы.
Понемногу оба Арменовича тоже начали общать-ся из-за ширм, но в основном часами спорили (и порой на повышенных тонах, так что приходилось заглядывать в палату и проверять, не пора ли разнимать) – про политику, экономику, вред курения и про то, каких писателей можно считать великими.
И вот в один прекрасный день Гагик Арменович захотел помыться в ванной, и его повезли прямо на кровати в специально оборудованную комнату. По дороге он говорит: «А ну-ка подвезите меня к этому упрямцу!», имея в виду своего соседа.
Медсестры с некоторой опаской подвезли кровать максимально близко к кровати Ашота Арменовича, и… что это была за встреча! Они протягивали друг другу руки, обнимались, плакали, смеялись, говорили что-то по-армянски. Мы стояли рядом и плакали и смеялись вместе с ними… Но каково же было наше удивление, когда вечером того же дня мы опять услышали жаркие споры из их палаты. Вот такая вот горячая армянская мужская дружба!
Гагик Арменович с первого дня в хосписе грезил изданием книги со своими рассказами, жил этим буквально. Он когда-то в юности издавался в Армении, потом писал в стол много лет, а приехав в хоспис, с порога заявил, что мечтает о книге.
Мы подключили волонтера-филолога Олю и мою подругу Алёну из Екатеринбурга, в то время она работала в издательстве. Честно скажу, было непросто: Гагик Арменович отстаивал свое ви́дение очень энергично, и все участники этой авантюры в процессе работы над книгой выучили армянские ругательства. А врачи хосписные только диву давались – откуда столько жизни и энергии в уходящем человеке, как будто он договорился с кем-то там наверху об отсрочке…