Казалось бы: работает человек в хосписе, всегда с любовью и на совесть, – а в выходной опять стоит у плиты – хочет от себя принести угощение!
Мира Тристан
Первый день после отпуска всегда очень эмоциональный. Радуешься встрече со старыми друзьями и с волнением идешь знакомиться с новыми.
Л. из психоневрологического интерната, с ней мы уже знакомы. Она, как ребенок, встречает меня радостно, помнит мое имя, рассказывает, как звонила мне в отпуск, а меня дома не было. Волонтер Маша присылала мне от нее аудиосообщение, и в конце та просила обязательно принести ей шоколадку.
В другой палате М. А., мы еще не знакомы. Тонкая, интеллигентная, очень спокойная. Она сразу доверительно предлагает мне присесть на ее кровать.
– Удивительное это место. Я за свои восемьдесят лет многое повидала и думала, что удивить меня уже нечем. Оказалась неправа. До того, как к вам приехать, я такие боли испытывала! Так намучилась… Здесь помогли очень. А теперь вот даже не знаю: считать дни или не считать? Вы хоть сами осознаёте, какое дело делаете?
В следующей палате Л. Т. расспрашивает меня о моем отчестве, национальности, детях. Разузнав обо мне, испрашивает разрешение у своей жены: можно ли рассказать мне об их сыне и его жизни. Жена одобрительно кивает и улыбается, но при этом беспокоится, что он меня задерживает. Поговорили о детях и чаяниях родителей.
И дальше, из палаты в палату, разговоры, вопросы, просьбы, знакомства, молчаливые взгляды. Кто-то присматривается, кто-то прислушивается. Утреннее волнение улеглось. Переживания, как пройдут новые знакомства, утихли.
И правда, удивительное это место! За восемь лет не перестаю удивляться. Те, для кого ты здесь, сами тебя подхватят, направят, успокоят и поддержат.
Дмитрий Левочский
Е. была моей ровесницей. Ее привезли в хоспис в очень тяжелом состоянии, с сильнейшей болью. Когда ее везли через холл, боль шла от нее волнами, как жар от раскаленной печки, не знаю, как это еще передать.
В хосписе ей стало значительно лучше, боль ушла, появился аппетит, я угощал Е. черешней и разговаривал с ней о Викторе Цое – наши музыкальные вкусы хоть и отставали друг от друга по времени (сейчас я слушаю уже немного другую музыку), но все-таки были очень похожими.
К Е. часто приходила мама, читала ей вслух, часами сидела рядом, иногда мы вместе пили чай, разговаривая о разном, – оказывается, наши взгляды совпадали не только в музыке. Мама Е. показалась мне удивительно спокойной женщиной, она часто приходила на наши концерты, просто так, одна даже, без дочери, мы говорили иногда, глядя в высокий потолок, – я до сих пор стесняюсь прямых взглядов глаза в глаза.
Е. просила включать ей детские фильмы и читать детскую литературу, один раз я читал ей «Уроки французского» Валентина Распутина и, читая, с неловкостью отмечал про себя, что, хотя это произведение и проходят в школе, в шестом классе, оно совсем не детское, но Е. была не против – она спокойно засыпала под мой голос, дочитать рассказ до конца я так и не успел.
Однажды она пожаловалась, что ночью в темноте бывает страшно. Я разыскал у себя в кабинете ночник-проектор, который ярким лучом диодного света зажигал на стенах и потолке палаты звезды и луну. Е. поблагодарила и больше не боялась.
Она ушла, когда меня не было в хосписе. Мне рассказали, что перед уходом она была в сознании и спокойно сказала, что чувствует себя свободной.
С мамой Е. я встретился в хосписе через день, когда пришел на работу. Мы обнялись, стоя у крыльца, я тогда подумал, что до сих пор, наверное, ни с кем не обнимался в нашем хосписе, если не считать поздравлений от сотрудников.
Сегодня нашел в палате, где лежала Е., проектор-шарик с луной и звездами. Батарейки в нем сели, видно, что им очень часто пользовались, – аккумуляторы были довольно мощными.
Хорошая штука. Красивая, яркая, и с ней действительно совсем не страшно ночью.
Марина Аймалова
У Анны Вадимовны завтра выписка, накануне обязательное купание. Анна Вадимовна ходячая; медсестра пришла, чтобы пересадить пациентку на специальный передвижной стульчик для принятия душа и отвезти в ванную комнату, которая есть в каждой палате. Я помогаю раздеться.
– Анна Вадимовна, раздевайтесь, поедем купаться.
– Прямо сейчас?
– Да!
Анна Вадимовна снимает халат. Спрашивает:
– А комбинашечку тоже?
– Конечно!
– Я что, по коридору голая поеду?!
– Зачем по коридору? Ванная же вот!
– А-а-а! А панталончики снимать? (Очень красивые, в кружевах…)
– Конечно.
– Ну как же я, голая-то, в коридор…