«Я дала ей бутылку воды в дорогу», - вспомнив, добавила я.
Это было не то, что нужно. Офицер Майерс старался сохранять нейтральное выражение лица, но его усы подергивались, и я слышала, как его нога начала постукивать по столу.
«Мисс Эллиот», - тихо сказал он. «У вас есть кто-нибудь, кому вы можете позвонить?».
*****
Звонить было некому. Моя мать бросила нас с отцом, когда я была еще ребенком. Год назад я могла бы позвонить папе, но несколько месяцев назад его перевезли в дом престарелых после того, как ему поставили диагноз. Ранняя стадия болезни Альцгеймера, как и у моего деда. Когда мы узнали об этом, папе было за пятьдесят. Сейчас ему шестьдесят три, и он не знал, кто я такая, когда я приходила к нему в гости. Честно говоря, я нечасто навещала его. Слишком тяжело было видеть его таким, каким он стал.
Единственным человеком, с которым я хотела поговорить, была Сильвия, но офицер Майерс объяснил, что ее допрашивают в коридоре и наше общение невозможно.
В комнате был телефон. Я достала из кармана мобильник, хотя звонить тому, о ком подумала, не очень хотелось.
«Я не могу позволить вам просматривать свой телефон», - сурово сказал офицер.
«Мне просто нужно найти номер», - ответила я, «Моего кузена Стивена».
Он внимательно наблюдал за мной. Когда я разблокировала телефон, первым делом на экране появилось фото Сильвии, Ли и трех других девушек. Быстро смахнув фото нашла номер Стивена, а затем набрала его на станционном телефоне.
«Эми? Ты в порядке?»
Мои глаза наполнились слезами. Мое последнее общение со Стивеном было ужасным. Крики. Обвинения. Я не была хорошей дочерью. Его отец заботился о моем папе так, как должна была заботиться я. Не знаю, я ожидала что он положит трубку, но его голос был обеспокоенным и заботливым.
«Я не знаю. Мне нужен адвокат. Мне кажется, у меня проблемы».
«Так и есть. Не подавай виду - я уверен, что ты сейчас не одна».
Мой взгляд переместился на офицера Майерса.
«Сильвия уже звонила мне. Просто сохраняй спокойствие, хорошо?».
Стивен был хирургом, и, пока он говорил, я представляла его в операционной - уверенно дающим указания, в своей стихии, знающим, что говорить и делать так, как я никогда не смогла бы.
Так было не всегда. В старших классах Стивен был качком и тусовщиком, а я - книжным червем. У меня была почти фотографическая память, отличная успеваемость и множество предложений о стипендии в колледже. До колледжа я даже не пила. А после колледжа, когда отец стал смотреть на меня сквозь пальцы и у него начались проблемы со здоровьем, я начала пить пиво за ужином каждый вечер, чтобы снять напряжение. Одна кружка в день превратилась в две, потом в шесть, а потом прошло десятилетие, и Стивен стал «большой шишкой», а я едва могла вспомнить, что произошло на чертовой детективной вечеринке, которую я бы не посетила, будь я нормальной тридцатипятилетней девушкой со стабильной работой, семьей и умеренным чувством собственного достоинства.
«Эми? Эми!»
«Я здесь», - быстро сказала я. «Ты можешь найти номер адвоката?».
«Умница. Слушай, это вода».
Он что, говорит загадками?
«Стивен?»
«Вода, которую ты дала Ли и остальным, когда они уходили», - сказал Стивен.
«У нее аллергия на арахис, и в бутылке, из которой она пила, были следы арахиса. Ли не пила эту воду, пока вела машину. Потом она остановилась у дома и отпила немного, Патрик в это время спал. Затем он проснулся на пассажирском сиденье, а у нее уже случился анафилактический шок. Эпинефрина в сумочке не было, Патрик клялся, что он всегда при ней».
У меня голова шла кругом.
«Так что теперь…».
«Отец моей жены - адвокат, он на пенсии, но через двадцать минут он отправит кого-нибудь из своей фирмы, Эймс». Он так давно меня не называл, захотелось разрыдаться.
«Эймс? У них нет никаких мотивов, ясно? Они тебя отпустят. Просто держись».
Я кивнула.
«Эймс?»
«Да-да. Стивен, но ты не спросил меня...»
«Мне не нужно ни о чем тебя спрашивать. Ты этого не делала. Сохраняй спокойствие, мы с адвокатом скоро приедем».
*****
Единственным человеком, который когда-либо обвинял меня в том, что у меня проблемы с алкоголем, был Стивен, а я отрицала это. Я была дрянной дочерью, паршивой кузиной и подругой, любила повеселиться, но я не была алкоголичкой. Да, я пила, когда мне было грустно, и да, иногда я перебарщивала, но была работоспособна. У меня была работа, я платила по счетам и никогда не садилась за руль в нетрезвом виде, не теряла сознание в канаве или что-то в этом роде.