— Тогда почему ты сейчас здесь, со мной, Аннуил?
— Я не сказала, что не хочу быть с тобой. Я лишь сказала, что не уверена, что беспокоюсь за тебя.
Мужчина отступил назад и смотрел на неё долго и внимательно.
— Честная девчонка, — наконец произнёс он.
— Мою семью можно обозвать разными словами, Лорд Рыцарь, но точно не лжецами.
— Справедливо замечено.
Аннуил пыталась понять замешательство этого мужчины. Она чувствовала, что он от неё чего-то хотел, но понятия не имела чего именно. И разочарование её было настолько сильным, что мешало во всём разобраться. Огорчённо вздохнув, воительница прошла мимо него.
— Мы не закончили.
Аннуил замерла на полушаге, раздражённая тоном мужчины. Раздражённая им.
— Не закончили? — Она повернулась к нему и скрестила руки на груди.
— Нет. Я всё ещё жду. — Он подошёл к ней, и воительница ощутила себя загнанной ланью.
— Ждёшь? Чего?
— Твоего обещания. — Он встал перед ней, заслонив своим огромным телом тот небольшой солнечный свет, что проникал в долину дракона сквозь густой лес. Теперь воительница стояла в тени.
— Обещания?
— Твоего обещания держать подальше от Гвенваеля.
Теперь Аннуил просто взбесилась. Её совсем не волновал Гвенваель.
Озорной маленький баламут. Но Аннуил понимала, как же эти братья могли сводить друг друга с ума.
— Не собираюсь давать такое обещание. — Аннуил видела, как сжалась челюсть рыцаря и испытала внезапное желание пошалить. Сильно. — По правде говоря, не могу перестать думать об этом мужчине. Расскажи мне о нём. — Воительница задрала голову и посмотрела в красивое лицо темноволосого рыцаря. — У него уже есть женщина?
— Ты испытываешь меня, девка.
— А ты давишь на меня. Я настоятельно рекомендую этого не делать.
— Или что?
Аннуил одарила его улыбкой, какой одаривала солдата в битве. Она её не репетировала, просто знала, когда та нужна. Мужчины начинали бледнеть. Многие убегали. Все умирали. А её рыцарь даже не вздрогнул.
— Или я сделаю твоего брата очень счастливым человеком. Кажется, он более чем жаждет этого.
С диким рычанием рыцарь схватил Аннуил за руки и завёл их назад. Он прижал девушку к себе и она ощутила сильный жар его тела. Гнев. Похоть.
— Играешь не по правилам, Леди Аннуил.
Воительница могла вырваться. Вероятно, должна была это сделать. Но Аннуил всегда была безрассудной. Глупой. А этот мужчина… этот мужчина возрождал в ней что-то низменное и примитивное. Что-то, что она не могла контролировать.
— Только один мужчина мной командовал. Теперь его кости гниют в земле. И после его смерти я больше не подчиняюсь мужчинам. И особенно тебе.
Рыцарь болезненно застонал и обрушился на её губы. И Аннуил не стала отступать.
Фергюс хотел быть сильнее этого. Хотел вручить Аннуил меч и начать обычную ежедневную тренировку. Вместо этого он сорвал с её спины мечи и воткнул их в землю.
Аннуил Кровавая была гораздо опаснее, чем все представляли.
Ни в любви, ни на войне она не брала пленных. Её отклик на его поцелуй был отчаянным и требующим.
Но Фергюсу пришлось себе напомнить, что она ещё девственница. Как бы сильно ему не хотелось найти валун и нагнуть её над ним, он не мог этого сделать. Он не хотел, чтобы её первый опыт превратился в болезненное воспоминание, от которого она бы морщилась.
Рыцарь восстановил контроль над собой, разорвал поцелуй, оставил Аннуил тяжело дышащей и раздражённой.
— Сними одежду, — приказал он, отступив. Аннуил нахмурилась в недоумении. — Иначе я сам сорву её с тебя. Сними одежду.
Аннуил пристально смотрела на него, всё её тело напряглось. На мгновение Фергюсу показалось, что она передумала. Её взгляд метнулся к ведущей в пещеру тропинке.
Но затем она стащила через голову рубашку. Следом последовала ткань, которой она обматывала грудь.
Она стянула по своим длинным ногам штаны и оставила их на земле.
Ногой откинула их в сторону. Стянула сапоги. Теперь она стояла перед Фергюсом полностью обнажённой. Он внимательно изучал каждый её дюйм. Каждый шрам. Каждую веснушку. Девушка была прекрасна. И принадлежала ему.
— Ты смотришь, рыцарь.
— Смотрю. Ты прекрасна.
Аннуил внезапно ощутила неловкость и стеснение. Она опустила взгляд и, казалось, была готова провалиться сквозь землю.
— Разве никто раньше тебе об этом не говорил?
— Говорили. Обычно, когда им что-то нужно было от брата или от меня. Они никогда не говорили это просто так.