-Нужно будет сделать ещё парочку нормальных и подготовить защиту от...
Тихо бормоча, Дум так и остался стоять на краю провала. В его позе, движениях и речи была полная расслабленность, будто бы и не случилось ничего необычного. Но размышления гения были прерваны самым наглым образом. Счастливый от прекращения постоянной пытки сухопарый старичок, встречающий его при появлении, набрался смелости и теперь чуть ли не приплясывал, из последних сил скрывая свой восторг.
-Господин? Спасибо, большое спасибо. Теперь-то работы вернутся к прежнему темпу.
-М? — С неохотой вырвавшись из недр своего могучего разума, Виктор по-новому взглянул на собеседника, словно впервые его видит. А может так оно и было? — Хорошо.
Хмуро стрельнув глазами в преобразившегося главу экспедиции, Дум махнул рукой, молча приказывая подчинённым возвращаться к работе, пока сам волшебник оставался стоять на месте, прикидывая в уме, что ему может понадобиться для создания нового мистического предмета. Эту фиолетовую падаль следовало усмирить, чтобы воспользоваться её возможностями на полную. Изучить, разобрать, восстановить и извлечь из него всё что можно, после чего забросить на дальнюю полку, где она будет пылиться вместе с остальным бесполезным хламом, исчерпавшим свою полезность.
Так же молча развернувшись, Дум удалился в сторону своего транспорта, поглощенный мыслями. В его голове уже строились тысячи схем, формул и стихов заклинаний, с помощью которых он сможет воплотить цель в жизнь.
С гордой осанкой, всё такой же тяжёлой поступью и мрачным торжественным взглядом, Виктор улетел из лагеря, пока ему в спину глядели полсотни настороженных глаз, совмещающих в себе восторг, страх и уважение.
(На бусти есть уже 37 глава)
Глава 28
Держа за руку Гвен, я с трудом подавлял дебильную улыбку, то и дело выползающую на лицо. В свою очередь Стейси боролась с румянцем на щеках и лёгким дискомфортом. Как бы я ни старался сделать всё аккуратно, но невинные девы такие невинные девы.
-Хе-хе...
-Шон Салливан, хватит лыбиться, как умалишённый, — хлопнув меня по руке, Гвен спрятала улыбку, но сверкающие глаза выдавали её с головой, — и прекрати хихикать, от твоих смешков люди пересаживаются.
Качнув головой в сторону парочки из матери и ребёнка, где последнего насильно уводили в другую часть автобуса, поглядывая на нас возмущённым и испуганным взглядом.
-Я просто вспоминаю твою прекрасное от удовольствия личико, принцесса...
-ШОН!
Спрятав лицо в моей груди, сгорая от стыда, девушка продолжила в шутку лупить меня и кусать, показывая недовольство, но не переходя черту.
Погладив тыльной стороной ладони её волосы за ухом, откидываюсь спиной на стекло, крепче хватаясь за поручень, чтобы нам обоим не улететь на пол при резком повороте автобуса.
Ох, общественный транспорт в Америке — это отдельная песня, что заслуживает настоящего эпоса. Старые, грязные коробки, с неудобными сиденьями и приезжающие «строго» по расписанию. До сих пор никак не могу привыкнуть. По сравнению с тем, как было в моей прошлой жизни...
«Эх, надо бы перестать сравнивать былое и нынешнее».
Мои пальцы глубже зарылись в мягкие тонкие волосы Гвен. Потрясающая шевелюра девушки манила меня, вынуждая постоянно теребить локоны, накручивая и просто играясь. Они были непослушными, как я уже говорил, тонкими и крайне неподдающимися. Даже обычный конский хвостик мог в любой момент выпутаться из ловушки, гордо пробивая путь на свободу. И хоть сама Гвен постоянно ворчала и ругалась на свою шевелюру, я от неё был в полном восторге.
Вот так, смешивая пошлые шуточки и подколки, мы добрались до выставки Озкорп, что проходила в их главном здании и здесь творился настоящий цирк.
У входа нас уже ждали наши друзья, хотя, точнее будет сказать, у остановки, потому что всё свободное пространство было забито многочисленной толпой, застывшей в ожидании и гудящей, как растревоженный улей.
Повсюду виднелись плакаты, яркие вывески и огромные баннеры, на которых Норман Озборн щеголял свой привычной улыбкой, раскидываясь фразами о лучшем будущем, науке и успехе Озкорп.
То тут, то там сновали охранники с логотипами компании, а порой вместе с ними шествовали сотрудники в дорогих офисных костюмах, буквально погибая ради работы. На улице стояла невыносимая жара и сейчас я мог не скрывая эмоции пожалеть всех этих бедолаг, что были выгнаны из уютных и прохладных помещении на улицу.